Время Жалящих Стрел
е никто и не даст с ним беседовать, он в реанимации ведь лежит. Я могу поговорить с врачом, только вы не боитесь, что он после этого вообще за границу сдернет? Он ведь пока что в лучшем случае свидетель, мера пресечения в отношении него не избрана, и свободу его передвижений никто пока не ограничивал.
Сказав это, я поняла, чего добивался Кузьмич. Раз они так тотально обложили Вертолета, им надо было, чтобы он зашевелился - что-нибудь ляпнул под запись, какие-нибудь указания дал исполнителям убийства или еще каким-то образом обнаружил свою причастность к этому. Значит, надо спровоцировать его активность. Ну ладно, спровоцируем.
- А куда он залег, в какую больницу?
- В "четверку", в кардиологию.
- Да-а? Вертолет лежит в реанимации на соседней койке со Скородумовым? - удивилась я.
- С каким Скородумовым?
- Ивановским охранником, отставником фээсбэшным. Еще интереснее! Они там друг друга не передушат?
- Вряд ли, - успокоил меня Кузьмич. - Там вся вертолетовская гвардия его охраняет.
Я улыбнулась, не подозревая, что охрана и впрямь налажена весьма солидно.
Когда мы с Кораблевым подъехали к пандусу приемного отделения больницы, встать нам оказалось, некуда. Все пространство сплошь было заставлено сверкающими джипами и бээмвэшками. Больничный транспорт сиротливо жался по стеночкам. Наконец Леня нашел какую-то щель и приткнул свою машину туда.
- Где тут кардиология? - спросила я Леню.
- Реанимация кардиологическая на пятом этаже, - сейчас на лифте поднимемся.
Мы вошли в здание больницы, и первым, во что уперся мой взгляд, были два крепких молодых человека, сидящих на скамеечке возле лифта и разгадывающих кроссворд в каком-то ярком журнале. По мере нашего приближения к лифту они подобрались, сконцентрировались, и когда Леня нажал кнопку вызова кабины, один из них поднялся и, подойдя к нам вплотную, тихо спросил:
- Извините, куда вы направляетесь?
- В кардиологическую реанимацию, на пятый этаж, - невозмутимо ответил Кораблев.
- К кому? - вежливо, но настойчиво продолжал интересоваться молодой человек.
- К Лагидину, - так же невозмутимо отвечал Леня.
- Вы договаривались?
- С кем? - тут уже удивилась я, но Леня незаметно дернул меня за рукав.
- Представьтесь, пожалуйста, - попросил молодой человек.
Кораблев, не выражая никаких эмоций, вытащил свое удостоверение, раскрыл его и поднес к носу молодого человека.
- А вы? - обернулся он ко мне.
Я тоже без звука достала свое удостоверение и показала молодому человеку в развернутом виде. Меня это начало забавлять.
Страж лифта переписал в блокнотик наши данные, достал из кармана мобильный телефон и коротко и приглушенно переговорил с кем-то. Сунув трубку обратно в карман, он разрешил:
- Пожалуйста, проходите.
Мы воспользов
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
