Нисхождение Тьмы
ачивалась возле перекрестка, высматривала дорогие иномарки, выжидала, когда они притормозят, и бросалась под колеса. Ну, там люди выбегают, бабку поднимают, она охает, плачет. Почти все ее жалели, деньги ей давали, на хлеб с маслом хватало.
- Ну и?..
- Чего "и"? Как-то не рассчитала, задавили ее...
- Вот здесь, Леня, затормози, а то тебе не встать будет ближе к моей парадной.
- Ага, значит, вот где вы живете, - констатировал Леня, поднимаясь за мной по лестнице. - А квартирку свою, значит, бывшему муженьку оставили?
- Господи, все-то ты знаешь.
- Дак сам ваш муженек ходит по главку, треплется. Мне рассказывали, что он и ребенка приводил: нас, мол, мама бросила...
- Что, правда? - у меня сразу заныло сердце.
А ведь Гошка мне про это не говорил. Да он вообще меня бережет и про отца в разговорах со мной даже не упоминает, обходит эту тему.
- Да не расстраивайтесь вы так! Я народу сказал: не судите поверхностно, я лично знаю, что она ребенка в школу возит и забирает оттуда...
Грохот в квартире стоял такой, что с лестничной площадки было слышно.
Открыв дверь, я поняла, в чем дело: больной и доктор носились друг за другом по квартире, топоча, как слоны, и теряя тапочки.
- Что, уже полегче? - спросила я, когда ребенок выбежал на звук открываемой двери.
Он скорчил трагическую мину и без слов показал на замотанное горло, но не выдержал, засмеялся и понесся обратно. Вышел Сашка и взял у меня пальто.
- Ну что, может, его не везти к бабушке? Познакомься, это мой коллега Леня Кораблев.
- Очень приятно, проходите пожалуйста. Александр, - он протянул Лене руку.
- Маш, я бы все-таки завтра его в школу не пускал. Так что смотри. Ну, я побежал, до вечера! С вами я еще увижусь? - обратился он к Кораблеву.
- Не исключено...
Ленечка стоял перед зеркалом и приглаживал поредевшие на макушке волосы.
- Проходи, Леня.
Я машинально отметила, что мой бывший муж фиг бы ушел на работу, когда в доме посторонний мужчина, а если бы все-таки пришлось уйти, наверняка понатыкал бы всюду микрофонов, чтобы потом установить, чем я тут без него занималась. Да чего там микрофоны, он сушилку для посуды каждый раз исследовал - если там две чашки или, не дай Бог, две рюмки: "Кто был?! Кого угощала?!"
Вытащив из сумки кассету с записью следственных действий по Пруткину, я показала Лене, куда идти.
- А это что, вы домой кассету пруткинскую взяли? Вот женщины всегда так: работу тащат домой, а дом - на работу...
- Хватит брюзжать. Я хоть дома посмотрю ее спокойно, у нас в конторе видика нету, не тащиться же в городскую. Иди мой руки, я грею обед. Кроличек, - позвала я сына, - ты ел что-нибудь?
Он высунулся из комнаты и кивнул головой, демонстрируя, что из-за тяжкой болезни говорить не может.
- А сей
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
