Нисхождение Тьмы
его водителя на отдельском "форде" вместе с понятыми - двумя солдатиками из военного училища, расположенного в двух домах от РУБОПа.
- А за медиком дежурный просил нас заехать, - передал мне водитель.
Ну заехать так заехать. Когда мы все погрузились и направились в главк за доктором, я вспомнила, наконец, чего же я хотела: поесть. Но было уже поздно.
Когда мы подъехали к ГУВД, я вызвалась сходить за медиком, втайне надеясь на то, что у докторов можно будет перехватить чего-нибудь на зуб.
Подходя к дежурному отделению по затихшему уже коридору главка, я остановилась перед самой дверью, достала из сумки косметичку и попудрила нос, а во время этой нехитрой операции, коль скоро мне не мешал стук собственных каблуков, невольно прислушалась к голосам, доносившимся из комнаты медиков.
- Ну что Швецова? - вопрошал такой знакомый мне тенор Левы Задова. - Что вы все так на ней защитились? Что в ней особенного? Ничего особенного, обыкновенная стерва, да еще и с претензиями.
У меня сразу испортилось настроение и даже чувство голода ушло.
Расстроенная, я сунула пудреницу обратно в сумку и распахнула дверь.
- А-а, Машенька, - приветливо заулыбался доктор Задов, вставая с дивана и раскрывая мне свои объятия. - Как я рад тебя видеть! Ну что, собираться? Вместе поедем? Люблю с тобой ездить... - болтал он, проверяя комплектность экспертной сумки. - Что нас там ждет?
- Судя по всему, обгоревший труп, - сухо ответила я. - Спускайся, я жду внизу, - и хлопнула дверью.
Когда наша представительная колонна неслась по темной и пустынной трассе, я подумала, что на головной машине не хватает плаката: "Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!"
По мудрому совету Кузьмича, который я в полной мере оценила лишь потом, мы заехали в местное отделение милиции, с дальним прицелом - в надежде, что наша операция будет не бесцельной, - прихватили там помдежурного и постового с машиной, брезент и огромный кусок полиэтилена.
В лесу ночью - это совсем не то, что в лесу днем. Проваливаясь по колено в болотистую почву, мы кое-как добрели до нужной рощицы, при этом я висела на Кораблеве, боясь отлипнуть от него хоть на секунду. Он мужественно волок меня на себе, приговаривая, что во мне как минимум пятнадцать килограммов лишних и что меня в детстве плохо научили ходить, потому что более неуклюжей женщины он еще не встречал. Я кротко сносила все эти чудовищные упреки, поскольку мне было страшно. И не имело никакого значения то, что путь наш подсвечивался мощной лампой и что меня окружали несколько вооруженных мужчин.
Наконец - а путь показался мне бесконечным - мы вошли в жидкий лесок, и провидение сжалилось над нами: луч фонаря сразу упал на довольно большой грязно-белый предмет. К нему мы и устремились, спотыкаясь о кочки и уворачиваясь от хлестких веток деревьев.
- Канистра! - объявил один из солдатиков, он первый
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
