Нисхождение Тьмы
, его отправили на дополнительное расследование, и похоже, оно тихо умерло где-то в кулуарах правоохранительной системы...
- Не знаю, обрадует вас или огорчит тот факт, что дело не умерло и находится у меня в производстве, - деликатно перебила я Скородумова.
При этих словах по его лицу пробежала неуловимая гримаса, почти тик, и я действительно не поняла, огорчило его это или обрадовало; одно я могла бы сказать с уверенностью - это его озадачило. Некоторое время он молчал, потом, явно собравшись с силами, продолжил:
- Ну что ж, прекрасно, тем лучше, значит, мне не надо вам многое рассказывать...
И опять замолчал. Мне показалось, он прикидывает, что можно мне сказать, а что не следует.
- Вы считаете, что действия Денщикова в отношении вас как-то связаны с делом об убийстве Чванова?
Но его уже что-то спугнуло, я так и не поняла, что именно.
- Мария Сергеевна, - глухо сказал он, - давайте пока не будем касаться убийства Дмитрия, я еще обдумаю всю эту ситуацию, может быть, окажется, что я погорячился, и мне не хотелось бы создавать у вас ложное мнение или хотя бы способствовать каким-то вашим заблуждениям.
В глазах его появилось прямо-таки мученическое выражение, и я поняла, что ему плохо физически. Его смуглое, обветренное лицо посерело, и он как-то обмяк на стуле. Я встревожилась:
- Олег Петрович, вы нормально себя чувствуете?
- Сейчас, сейчас, - еле слышно пробормотал он, сделав успокаивающий жест рукой, и начал сползать со стула...
"Скорая помощь" приехала на удивление быстро, две молодые женщины в белых халатах - врач и фельдшер, - только взглянув на больного, сразу помрачнели, попросили меня выйти, а через десять минут врач распахнула двери моего кабинета и спросила, есть ли в учреждении мужчины, которые могут помочь спустить вниз носилки. Позвав мужчин, я зашла в кабинет; на моем столе, на листе белой бумаги, было оставлено несколько пустых ампул; Скородумов лежал на носилках с закрытыми глазами, мне даже показалось, что он не дышал.
- С ним можно поговорить? - шепотом обратилась я к врачу.
Та кивнула головой, не поднимая глаз от карты выезда, в которой она что-то строчила с бешеной скоростью.
- Олег Петрович, - тихо позвала я. Веки у Скородумова дрогнули, и он чуть приподнял кисть правой руки, безвольно лежавшей на носилках.
- Олег Петрович, у вас есть родственники? Кому сообщить?
Скородумов, не открывая глаз, отрицательно качнул головой. Губы у него были совершенно синие и сухие. Он с трудом приподнял правую руку и положил ее себе на грудь.
- Оставьте у себя... пусть у вас будет... - еле слышно произнес он.
- Что? Что оставить?
Он шевельнул пальцами руки, лежащей на груди.
- Часы?
Он опять отрицательно качнул головой. Было заметно, что все эти простые движения даются ему с огромным трудом и дост
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
