Золото гномов
очего дня, и то тебе жирно будет. Я завтра хочу к Пруткину в тюрьму сходить. Да, хорошо, что вспомнила: еще в тюрьму отвези бумажку, чтобы его никуда не отправляли. А завтра мне очередь займешь в тюрьму.
- А я что, в рабство нанялся? Послезавтра, и это мое последнее слово.
- Леня, мне надоело твое нытье! Иди уже, одна нога здесь, другая там.
Леня хмыкнул:
- Когда я получал высшее образование, у нас были два препода стареньких, оба воевали, и у одного глаз был стеклянный, а второй ногу на войне потерял, с протезом ходил. Они всегда экзамены на пару принимали. Как-то на экзамене один, хромой, другому говорит: "Пойду чайку попью". А второй, одноглазый, ему без всякой, надо полагать, задней мысли отвечает: "Ну иди, только быстро, одна нога здесь, другая там". Хромой на него глянул и говорит: "Ладно, только и ты здесь смотри в оба". Шутка! Смотрите в оба, я пошел.
- Леня, ты понял - чтоб был здесь с документами до конца рабочего дня!
- Мария Сергеевна, что вы суетитесь? - рассудительно заговорил Кораблев, встав передо мной в позе греческого ритора. - Вы должны в месяц уложиться, только если Пруткина в суд направлять будете. Но мы же оба прекрасно понимаем, что если это он грохнул Ивановых, то я китайский император. Так что через месяцочек дело приостановите, и ладно. Не надо торопиться, лучше домой пораньше идите, отдохните и с ребенком пообщайтесь. Ага?
- Не ага. Слушай, китайский император, кто мне тут за волокиту выговаривал?
- Да я шутил. Нет, правда, не надо торопиться. Успеете еще с Пруткиным пообщаться. Удовольствие еще то. Он и на свободе-то особо за собой не следил, а сейчас, наверное, вообще плесенью покрылся.
- Их же моют там раз в неделю?
- Ну и что? А в камере вши и гниды. Я вас предупредил. Ну все, пошел я, буду послезавтра.
- Леня!.. - крикнула я вслед, но дверь за ним уже закрылась.
Я от злости изо всей силы хлопнула ладонью по столу и ойкнула от боли - отшибла ладонь. На такие необычные звуки тут же прибежал Лешка.
- Ты чего, мать? С Кораблевым подралась?
- Не успела. Слушай, он все такой же непрошибаемый. Хоть кол на голове теши! Ну ладно, хватит говорить о противном, давай поговорим о приятном: ты обвиниловку написал? Шеф уже мне поручил провести с тобой воспитательную работу...
- Почти. Остался список свидетелей и справка. У меня уже ум за разум зашел от этих взяток. Представляешь, до чего докатился? Писал я, писал, выдохся и пошел проветриться, сигарет купить: у нас в ларьке, внизу возле прокуратуры, "Честерфилд" по девять рублей продается, таких цен в городе уже нет, это точно.
У меня две десятки в кармане с утра заготовлены, только достать. Я, весь в своих мыслях об этих чертовых взятках, бреду, понимаешь, нога за ногу к ларьку, подхожу, сую руку в карман, достаю, как я себе думаю, двадцатник, а на самом деле ксиву свою прокурорскую, сую в
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
