В Чертогах Крома
единственным чулком и башмаком. Половина обычной работы, так отчего же он с ней провозился вдвое дольше обычного? Тело никак не желало сохранять должное равновесие и порывалось съехать с края постели.
Тем не менее он сделал почти все, когда в каюте появилась Этта. Увидав его примостившимся на краешке кровати, она ахнула и упрекнула его:
- Зачем же ты сам, я помогла бы тебе...
Она поставила у постели тазик и кувшин с горячей водой. Ее алая блуза перекликалась с цветом губ. На ней была юбка из черного шелка, волновавшаяся при каждом движении бедер. Кеннит проследил за танцем ткани, сопровождавшим ее шаги, и нашел его привлекательным.
- Не надо мне никакой помощи, - сказал он. - Вот только эта штанина... Почему ты не позаботилась ее зашить? Я встать собираюсь. Дай мне бритву. И где, наконец, мой костыль?
- По-моему, ты слишком торопишься, - пожаловалась она хмуря брови. - Вспомни: позапрошлой ночью тебя еще лихорадило. Может, сегодня ты чувствуешь себя получше, Кеннит, но до поправки тебе еще очень далеко! Тебе бы еще полежать...
Она подошла к постели и принялась тщательно взбивать подушки, как будто это могло заставить его снова лечь. Да как она смеет? Она что, вконец позабыла, кто такой он и что такое она?
- Полежать, значит? - Его рука метнулась вперед и поймала ее запястье. Этта ничего не успела предпринять. Он дернул ее к себе и другой рукой взял за подбородок, силой повернул ее лицо к своему и сурово велел: - Не вздумай только мне объяснять, на что я гожусь со своим здоровьем, на что не гожусь!
Ее близость, тепло ее тела и расширившиеся глаза самым определенным образом взволновали его. Вот она испуганно втянула в себя воздух... и Кеннит ощутил настоящее торжество. Все правильно! Прежде чем заново вступать в командование кораблем, надо в собственной каюте главенство завоевать. Пусть эта женщина не воображает, будто заполучила над ним какую-то власть! Кеннит обхватил ее за талию и притянул ближе, свободной рукой задирая на ней юбку. Этта только ахнула.
- Полежать, значит? Но только если с тобой, девка! - пробормотал он хрипло.
- Как скажешь, господин мой... - ответствовала она покорно. Она часто дышала, черные глаза расширились и стали бездонными. Кеннит чувствовал, как колотится ее сердце. Он прижал ее к постели. Этта не сопротивлялась.
Солнце как раз садилось, когда “Канун весны” втянулся в гавань Делипая. Вернее, в то, что в более приличном месте называлось бы гаванью. Брэшен с изумлением рассматривал раскинувшееся по берегу поселение. Когда он был здесь последний раз - годы назад, - Делипай насчитывал всего несколько домишек, единственный причал и две-три вшивые развалюхи, гордо именовавшиеся тавернами. А теперь!.. Множество окон, за которыми угадывались огоньки зажженных свечей. И целый лес мачт. Даже запах помоев сделался гуще, жизненней. Чтобы превзойти Делипай и его население, пришлось бы собрать воедино,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
