В Чертогах Крома
мым он как бы сказал: ну и пожалуйста! Можете миловаться друг с другом, раз меня к себе не пускаете! Я не знаю...
Между тем лицо Уинтроу говорило Кенниту гораздо больше, чем слова, тщательно подбираемые, но при всем том не способные полностью спрятать боль. А беспомощные попытки дать объяснение только свидетельствовали, что этот вопрос был причиной мучительных раздумий. И было похоже, что ни единый из высказанных ответов не удовлетворял Уинтроу. А папаша, очевидно, не удосужился объяснить.
Мальчик подошел ближе к кровати.
- Мне бы, - сказал он, - твою культю осмотреть.
Вот такой он был. Всегда шел напрямик. Не сказал ведь “нога” или “рана”. Не стал изворачиваться, щадя тонкие чувства увечного... И между прочим, такая откровенность странным образом утешала. Паренек не станет ему лгать.
- Ты как-то сказал, что отвергаешь своего отца. Ты и до сих пор так же к нему относишься?
Почему-то для Кеннита был очень важен ответ Уинтроу. Почему - он сам не мог бы сказать.
По лицу мальчика прошла тень... В какое-то мгновение капитан был уверен, Уинтроу солжет ему. Но, когда тот заговорил, в его голосе прозвучала вся безнадежность истины:
- Он же все равно мой отец. И на мне сыновний долг перед ним. Са велит нам чтить родителей и восторгаться любой крупицей добра, которую мы в них видим. Но, сказать по правде, я хотел бы... - Его голос зазвучал еле слышно, как если бы он высказывал нечто до предела постыдное: - Я хотел бы, чтобы он никогда не присутствовал в моей жизни. Нет, нет, смерти я ему не желаю, - добавил он поспешно, перехватив пронзительный взор Кеннита. - Просто... чтобы он куда-нибудь делся. Чтобы ему было безопасно и хорошо, но чтобы... - Уинтроу виновато запнулся, - чтобы мне больше никогда не приходилось иметь с ним дело, - договорил он совсем уже шепотом. - Чтобы я больше не казался себе ничтожеством от каждого его взгляда.
- Ну, это нетрудно устроить, - легко кивнул Кеннит. Судя по тому, какое потрясение отразилось в глазах мальчика, он в ужасе гадал, что за исполнение желаний было ему только что пожаловано. Он явно хотел что-то сказать, но затем решил, лучше не спрашивать, так оно целей будет.
Уинтроу отвернул одеяло.
- Беспокоит татуировка? - неожиданно вырвалось у капитана. Мальчик-жрец склонился над обрубком ноги, его ладони были готовы к работе. Кеннит уже чувствовал щекотку бестелесного прикосновения.
- Подожди, пожалуйста, - тихо попросил Уинтроу. - Дай я кое-что попробую.
Кеннит кивнул и стал заинтересованно ждать, что тот сделает дальше. Но Уинтроу ничего не стал делать. Наоборот, он просто застыл. Его руки были так близко от культи, что Кеннит ощущал их тепло. Сам Уинтроу смотрел на тыльную сторону своих кистей. Он даже прикусил кончик языка, так велико было его сосредоточение. И дышал он до того тихо, что со стороны было совсем незаметно. Зато зрачки у него расплылись, почти поглотив радужную о
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
