В Чертогах Крома
ы крайнего сосредоточения. - Какое интересное дерево... - пробормотала она про себя. Открыла мешок с инструментами, взяла один из них и стала скрести кончик обожженного пальца.
Офелия почти сразу отозвалась резким судорожным вздохом.
- Больно? - подняла голову Янтарь.
- Это не та боль, которую чувствуют люди. Я просто ощущаю, что что-то неправильно... что происходит разрушение.
- Думается, - сказала Янтарь, - сгоревший слой не так толст, а сразу под ним - здоровое дерево. Вот этими инструментами я могу без большого труда убрать черноту. Быть может, придется совсем чуть-чуть переделать твои руки; пальцы станут немножко тоньше, чем сейчас. И, если только огонь не проник глубже, чем мне кажется, я смогу сохранить должные пропорции. Только, пока я буду работать, придется тебе потерпеть неприятное ощущение разрушения, не отнимая рук и даже не вздрагивая. А сколько это продлится - не могу точно сказать.
- Что скажешь, Томи? - повернулась Офелия к своему капитану.
- Скажу, что попытка - не пытка, - ответил он ласково. - Если тебе станет совсем уж невтерпеж, просто скажи госпоже Янтарь, и она прекратит работу.
Офелия неуверенно заулыбалась... Однако потом у нее в глазах появилось мечтательное выражение:
- Если с руками дело пойдет хорошо, может, потом ты заодно займешься моими волосами? - И, подняв руку, она тронула длинные пряди, рассыпавшиеся спутанной гривой. - А то подобная прическа, мне кажется, давно вышла из моды. Я и то давно уже думаю, что мне пошли бы, знаешь, этакие кудряшки кругом лица...
- Да ну тебя, Офелия, - простонал капитан Тенира. Остальные неудержимо расхохотались.
Янтарь все не выпускала из ладоней руку Офелии, пристально вглядываясь в обугленные места.
- Вот только цвет... - проговорила она. - Боюсь, трудно будет подобрать верный оттенок. Я никогда не имела дела с морилкой, которая так великолепно имитировала бы цвет человеческого тела и в то же время не подавляла естественный рисунок древесины. Когда-то, впрочем, я слышала, будто живой корабль в момент пробуждения сам порождает собственные цвета... - И, не отдавая себе в том отчета, она подняла глаза на Офелию, чтобы спросить: - Если мне придется обнажить неокрашенный слой, возобновится ли этот цвет?
Офелия тихо ответила:
- Я не знаю.
- В любом случае, - решительно проговорила Янтарь, - это не на один вечер работа. Капитан! Можно ли попросить приказать вахтенным, чтобы невозбранно впускали и выпускали меня? И удобно ли будет, если я стану приходить переодетая так же, как сейчас?
- Думаю... да, - с некоторой неохотой согласился старший Тенира. - Хоть и трудновато будет объяснить другим торговцам, с какой стати такая деликатная работа доверена рабыне... или почему я вообще воспользовался невольничьим трудом. Я, знаешь ли, противник рабства в любом его виде...
- Как и я, - ответила Янтарь более чем серьезно. - К
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
