В Чертогах Крома
нный под вуалью жених!..
Улучив минутку, она скрылась от всех вместе с Дейлой и похвасталась перед нею кое-какими “безделушками”, которые Рэйн умудрился протащить вместе с теми подарками, которые ему было разрешено сделать. Так, на цветах, украшавших ее спальню, в неподвижности замерли совершенно живые стрекозы... сработанные из драгоценных металлов и крохотных самоцветов. А в пузырьке духов затаился маленький, но абсолютно правильный синий кристалл огня. Корзиночка засахаренных фиалок была выстлана изнутри клочком ткани, на первый взгляд - изящным носовым платочком. Но, приглядевшись, можно было обнаружить, что на самом деле ткань сложена во множество раз и в расправленном виде достаточно просторна, чтобы служить покрывалом постели. В складках материи, между прочим, таилась записка без подписи, сообщавшая, что из такой вот ткани женщины Дождевых Чащоб шили себе ночное убранство для первой свадебной ночи. А вот - корзинка с фруктами и в ней яблоко, с виду вполне обыкновенное. Но если определенным образом нажать на него, крышка “яблока” откидывалась, открывая ожерелье, снизанное из водяных опалов, и при нем - маленький сверток серебристо-серого порошка. А также записочка, предписывающая через десять дней после отъезда Рэйна положить порошок в ту самую сновидческую шкатулку. Дейла спросила, что такое эта шкатулка и как она действует. Малта объяснила подруге: шкатулка посылает сны, которые они с Рэйном смотрят как бы вместе. “А что происходит в этих снах?” - захлопала ресницами Дейла. Малта отвела взгляд, весьма удачно заставила себя покраснеть и ответила таинственным шепотом: “Такое, о чем ни с кем нельзя говорить...”
Едва они вернулись к гостям, как Дейла, извинившись, покинула общество Малты, и весьма скоро та увидела ее оживленно рассказывающей что-то Киттен. Как и было задумано! Ну а дальше слух начал распространяться с быстротой набегающего прилива, и прилив этот неминуемо накрыл Сервина. Сегодня Малта тщательно избегала смотреть ему в глаза, позволив себе один-единственный взгляд. И конечно, в глазах Сервина кровоточило его разбитое сердце. Она ответила взором, в котором были потрясение и мольба. А потом притворилась, что более вовсе не замечает его. И вообще предоставила матери провожать гостей и прощаться с ними, а сама до последнего беседовала с Рэйном...
Какое блаженство - сидеть и раздумывать, что же Сервин предпримет теперь!
...Сладостные размышления Малты были прерваны тихим звуком открываемой кухонной двери. Мать и бабушка переглянулись.
- Я ее нарочно для нее оставила незапертой, - спокойно проговорила бабка. И обе они поднялись на ноги, но не успели сдвинуться с места, как в комнату вошел... мужчина!
Кефрия ахнула и в ужасе попятилась.
- Я пришла, - объявила Альтия. Стащила с плеч драный плащ и улыбнулась всем сразу. Ее волосы представляли собой нечто омерзительное: гладко зачесанные назад и заплетенные в мальчишескую косичку. А кожа на лице! Обветренная, к
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
