Джеральд Старк
что-нибудь предпринять...
Альтия ни с того ни с сего вдруг почувствовала себя отомщенной. Она ведь примерно это рассчитывала услышать от матери. Как странно, что истинный смысл случившегося мгновенно поняла эта чужачка, не имевшая никакого касательства к торговым семьям Удачного!..
Янтарь между тем напрочь позабыла о чае, которым только что собиралась поить гостью. Резким движением она откинула крышку сундука, задвинутого в уголок, и принялась без разбора выкидывать оттуда одежду.
- Сейчас, сейчас... Сейчас я соберусь и пойду с тобой. Только не будем терять времени попусту! Рассказывай! Начни прямо с того дня, когда ты ушла из моего дома. Расскажи обо всем, даже о мелочах, которые и тебе самой покажутся несущественными...
Повернувшись к маленькому столику, она открыла стоявший на нем ящичек, быстро оглядела лежавшие там кисточки и горшочки и сунула ящичек под мышку.
Альтия проговорила с невольным смешком:
- Слушай, Янтарь, если я начну подробно рассказывать, это займет много часов... если не дней!
- Вот поэтому-то давай начинай прямо сейчас. Пока я переодеваюсь!
И, подхватив охапку одежды, Янтарь скрылась за деревянной ширмой в углу. Делать нечего, Альтия повиновалась, углубившись в свои приключения на “Жнеце”. Она едва успела живописать первые, самые мучительные и трудные месяцы и как ее в конце концов вычислил Брэшен... И тут из-за ширмы возникла Янтарь.
Хотя нет... какая Янтарь? Ничего общего! Перед Альтией стояла чумазая девка-невольница. На обветренной щеке раскинулась татуировка. Половину губы и левую ноздрю украшала большая засохшая болячка. Немытые волосы выбивались из кое-как заплетенной косы. Штопаная-перештопаная юбка из грубого полотна, торчащие из-под нее грязные босые ноги... На одной щиколотке - повязка, весьма далекая от чистоты. Вместо кружевных перчаток, которые обычно носила Янтарь, - холщовые рабочие рукавицы. Альтия в некотором остолбенении наблюдала за тем, как она разложила на столе совершенно неописуемый мешок и стала складывать в него инструменты...
- Ну, ты даешь! - выговорила Альтия наконец. - И где только научилась?..
- Да я же тебе рассказывала. Я же столько ролей на сцене играла... да и в жизни тоже. А в последнее время именно этот наряд оказался самым полезным. Рабы - они же невидимки. На них никто не обращает внимания. Я могу пойти в таком виде куда угодно, и никто на меня лишнего взгляда не бросит. И даже мужчин, готовых в охотку потискать рабыню, неизменно отпугивает явная грязь и несколько гадких, удачно расположенных струпьев...
- Но неужели улицы Удачного стали настолько опасны для женщины, гуляющей без сопровождения мужчины?
Янтарь почти что с жалостью на нее посмотрела...
- Ты же сама видишь, что происходит... Нет, ты не видишь. Рабыни - это не женщины, Альтия. А рабы - не мужчины. Они просто вещи. Имущество. Товар на продажу. Ну и какое дело рабовладельцу
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
