Джеральд Старк
ся... Альтия заставила себя прямо смотреть в них.
- Вот я и дома, - тихо сказала она.
- Альтия!.. - ахнула мать. Прижала ладонь к сердцу. Потом поднесла обе руки ко рту, попыталась вдохнуть. Она так побледнела, что каждая морщинка обрисовалась с чеканной резкостью. Кое-как она сумела перевести дух: - Знаешь ли ты, сколько бессонных ночей я думала только о том, какой именно смертью ты умерла?.. Я гадала, где упокоилось твое мертвое тело... лежит ли оно в доброй могиле, или его уже стервятники расклевали...
Этот поток гневных обличений застал Альтию полностью врасплох.
- Я пыталась дать знать о себе, - сказала она. И подумала о том, что врет, точно маленькое дитя, застигнутое за каким-то непотребством.
Мать собралась с силами, встала и пошла на нее, уставив ей в грудь указательный палец.
- Нет! Ничего ты не пыталась! - воскликнула она с застарелой горечью. - Это ты прямо сейчас, на месте придумала! - Внезапно остановившись, она покачала головой: - Как ты похожа на своего отца... Даже врешь в точности так же. Ох, Альтия... Девочка моя маленькая...
И мать заключила ее в объятия - чего, надо сказать, не водилось уже несколько лет. Альтия стояла столбом, не очень понимая, на каком свете находится. Рыдание, вырвавшееся у матери, повергло ее в ужас. Роника Вестрит что было сил держалась за нее и беспомощно плакала у нее на плече!
- Мам, прости меня, - пробормотала Альтия, погибая от неловкости. И поспешно добавила: - Ну, теперь-то все будет хорошо... - Чуть подождала и спросила: - Что произошло?
Мать некоторое время молчала. Потом кое-как уняла рыдания. Выпустила дочь из объятий и совсем по-детски утерла рукавом слезы. На светлой ткани оставила следы расплывшаяся тушь, которой она тщательно начернила ресницы. Мать не обратила на это никакого внимания. Пошатываясь, она вернулась к дивану и села. Отпила изрядный глоток вина, поставила бокал и даже попробовала улыбнуться. Размазавшиеся румяна пополам с тушью сделали улыбку совсем странной.
- Да все у нас наперекосяк, - ответила она вполголоса. - Что только могло пойти кувырком - пошло. Что не могло - тоже... Только одно правильно и хорошо: что ты живая... и дома...
Невероятное облегчение, отражавшееся на лице Роники, жгло больнее, чем ее первоначальный гнев.
Альтии понадобилось усилие, чтобы пересечь комнату и опуститься рядом с ней на диван. Еще трудней оказалось выговорить спокойно и трезво:
- Расскажи мне обо всем.
Сколько месяцев Альтия мечтала об этом самом возвращении домой, воображая, как она станет рассказывать о своих приключениях, постепенно заставляя домашних понять и принять ее жизненные воззрения!.. И вот она была здесь и понимала со всей ясностью откровения, ниспосланного Са, что ее долг состоял в том, чтобы слушать, а не говорить.
Некоторое время Роника просто смотрела на дочь. А потом разразилась почти бессвязным рассказом о несч
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
