Огни Будущего
оснулась пальцами основания его черепа и стала осторожно разминать все места, где чувствовала напряжение. Похоже, он и в самом деле ощущал боль. Некоторую.
- Немного свежего воздуха пошло бы тебе на пользу, мой государь. Да и для слабого желудка нет ничего лучше физических упражнений. В садах с южной стороны храма сейчас чудо как хорошо... Если бы мы подошли к зарослям тимьяна, его аромат мигом унес бы всю твою боль...
- Гораздо проще послать слугу, чтобы он срезал ветки и принес прямо сюда. Не люблю солнечных дней вроде сегодняшнего! Яркое солнце так болезненно режет глаза... Да и как ты можешь говорить о прогулке, когда я так измучен? - Его пальцы как бы случайно приподняли краешек ее юбки. Стали изучать гладкую кожу... - И потом, - продолжал он, - когда последний раз я посещал храмовые сады, дорожка оказалась неровно вымощена, и я споткнулся! Я упал! Прямо на колени, словно какой-нибудь раб!.. Мои руки оказались перепачканы в земле... А тебе хорошо известно, как я ненавижу всяческую грязь, - довершил он капризно.
Серилла взялась за мышцы возле основания его шеи и принялась основательно разминать их - так, что он то и дело вздрагивал от глубоких щипков.
- Ты в тот день был пьян, государь, - напомнила она ему. - Поэтому и упал. А грязь на руках была твоей собственной блевотиной... в которой ты и поскользнулся.
Он вывернул шею, чтобы посмотреть на нее.
- Хочешь сказать, что я сам был во всем виноват? - осведомился он язвительно. - Я-то думал, дорожки мостят не с какой иной целью, а только затем, чтобы по ним было удобно и безопасно ходить. А это падение так встряхнуло мое несчастное больное нутро, что оно до сих пор еще не прошло! Вот я и не смог удержать внутри то, что съел перед прогулкой. Три лекаря согласились со мной в этом. Но, конечно, моя Сердечная Подруга, как всегда, все знает лучше, нежели государь сатрап Касго и его лекари...
Тут Серилла резко вскочила, нимало не обеспокоясь тем, что сбросила с колен его голову. Перехватив его руку, забравшуюся слишком уж далеко, она с негодованием сунула ее в пах ему самому:
- Довольно! Я ухожу. Я - Сердечная Подруга сатрапа, а это значит, что меня никто не принудит терпеть столь пошлые вольности!
Касго сел на диване.
- Не забывайся! Никто вот так не поворачивается спиной к государю сатрапу! Вернись! Уйдешь, когда я позволю!
Серилла выпрямилась во весь рост - на голову с лишком повыше этого бледного изнеженного юнца. Она смерила его взглядом, зеленые глаза метали молнии:
- Нет, это ты забываешься, Касго. Забываешь, кто ты такой! Ты - не так называемый калсидийский вельможа, окруженный целым гаремом шлюх, готовых с головы до пяток облизать тебя по первому слову! Ты - джамелийский сатрап! А я - Сердечная Подруга. Не какая-нибудь расфуфыренная и напомаженная подстилка для удовлетворения прихотей тела! Верно, ты можешь разрешить мне уйти. Но и я не обязана оставаться, если т
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
