Ажесс Эвейл
отому, что могу. Я, наверное, единственное на всем свете существо, способное поиздеваться над великим капитаном Кеннитом. Кеннитом Освободителем. Будущим королем Пиратских Островов... - Талисман хмыкнул и добавил: - И все-таки скажи мне, о самый неустрашимый змеиный корм во всех водах Внутреннего Прохода, чего тебе нужно от мальчишки-жреца? Ты что, возжелал его? Из-за него в твоих бредовых видениях воскресают такие картины из... хм... розового детства, что только держись. Может, ты вознамерился поступить с ним так же, как когда-то поступали с тобой?
- Нет! Я никогда не...
- Да прямо! - Талисман презрительно фыркнул. - Ты вправду воображаешь, будто можешь солгать мне? При нашей-то с тобой связи? Я же знаю о тебе все. ВСЕ!
- Я сделал тебя, чтобы ты мне помогал, а не жилы тянул... Почему ты так настроен против меня?
- Потому что ненавижу все с тобой связанное, - зло ответил талисман. - Потому что мне выть охота оттого, что я все больше становлюсь твоей частью. И помогаю тебе в том, что ты творишь!
Кеннит испустил судорожный вздох...
- Чего бы ты хотел от меня?.. - спросил он. Это была жалоба побежденного, просьба о милосердии и пощаде.
- Хороший вопрос... Жаль, он тебе никогда раньше в голову не приходил. Чего бы, значит, я от тебя хотел?.. - повторил талисман, словно пробуя на вкус эти слова и определенно наслаждаясь. - Возможно, я хотел бы заставить тебя пострадать. Возможно, я хотел бы поиздеваться. Возможно, я...
Тут за дверью прозвучали шаги. Стук башмачков Этты... и легкий шорох босых ног.
- Будь с Эттой добрее, - торопливо потребовал талисман. - И, может быть, я...
Дверь открылась, и он тотчас умолк, превратившись в обыкновенную деревянную бусину на запястье больного. Вошел Уинтроу, и следом за ним - шлюха.
- Я привела его, Кеннит, - объявила Этта, прикрывая за собой дверь.
- Отлично. Оставь нас одних.
Если треклятый талисман полагал, будто сможет его силой к чему-либо принудить, - он здорово заблуждался...
- Кеннит... - замялась Этта. - Ты уверен, что это разумно?
- Нет, - сказал он. - Как раз напротив, я уверен, что это величайшая глупость. Люблю, знаешь ли, глупости делать. - Кеннит говорил негромко, вполглаза наблюдая за деревянным личиком у себя на запястье. Никакого движения - лишь глазки посверкивали. Должно быть, талисман обмозговывал страшную месть. “Ну и шут с ним. Пока я еще дышу, ничто не заставит меня расшаркиваться перед поганой деревяшкой...”
- Выйди, - повторил он. - Оставь нас с мальчиком наедине.
Этта вышла, держась неестественно прямо. Она плотно притворила дверь - это вместо того, чтобы как следует ею хлопнуть. Как только она скрылась, Кеннит кое-как сел в постели.
- Подойди, - велел он Уинтроу. Тот повиновался, и Кеннит, дотянувшись, откинул угол простыни, так что его изувеченная нога предстала во всей красе. - Вот, - сказал Ке
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
