Ажесс Эвейл
ю за ним кого-нибудь... - отозвалась она нетвердым голосом. И направилась к двери.
- Нет! - догнал ее голос Кеннита. - Сходи сама! Сейчас же, немедленно! Найди его и приведи сюда!
Она вернулась - и ввела его в еще большее раздражение, легонько коснувшись пальцами лица.
- Иду, уже иду, - сказала она успокаивающим тоном. - Все сделаю, что пожелаешь...
Он не стал смотреть, как она уходит, - просто прислушался к ее шагам по палубе. Двигалась она торопливо, однако, выходя, дверь за собой прикрыла тихо и плотно. Он слышал, как она обращалась к кому-то, гневно повышая голос:
- Нет! Уходи! Я не позволю сейчас беспокоить его по таким пустякам!.. - И добавила тихо и угрожающе: - Вот только прикоснись к этой двери - на месте убью...
И у того, к кому были обращены эти речи, явно хватило ума прислушаться, ибо никакого стука в дверь не последовало.
Кеннит полуприкрыл глаза, и душа его поплыла по течению, куда увлекала ее боль. Лихорадка обострила его восприятие мира, сделала все углы бритвенно-острыми, все цвета - ядовито-яркими. Стены и потолок уютной каюты, казалось, нависали над ним, грозя рухнуть. Кеннит отшвырнул простыню, ловя ртом воздухе в поисках хоть какой-то прохлады...
- Так-так, Кеннит... Ну и что ты намерен делать с “подающим надежды пострелом”, когда он придет?
Пират как можно крепче зажмурился. И мысленно приказал умолкнуть этому голосу.
- Смешно! - безжалостно фыркнул талисман. - Ты что, думаешь, если глаза закрыть, так я тебя видеть не смогу?
- Заткнись. Отстань от меня. И зачем только я вообще велел тебя сделать...
- Ах, ах, сейчас помру от разбитого сердца. Выслушивать такие слова! И это после всего, что мы вместе пережили!
Кеннит поднял веки. Поднес руку к глазам и уставился на браслет на запястье. Ему доброжелательно улыбался маленький талисман - его собственный сильно уменьшенный портрет, вырезанный из диводрева. Кожаные завязки плотно притягивали его к тому месту, где в руке бился пульс. Жар сделал свое дело - Кенниту показалось, будто деревянное личико увеличивается и чуть ли не нависает над ним. Он снова зажмурился...
- Ты в самом деле веришь, что мальчишка способен помочь тебе? Нет ведь, не веришь. Ты не настолько дурак. Другое дело, ты с отчаяния даже и это готов попробовать... Знаешь, что меня по-настоящему изумляет? Ты до такой степени боишься смерти, что этот страх даже дает тебе достаточно храбрости, чтобы лечь под нож лекаря. А ты подумай-ка о своей плоти, которую воспаление сделало настолько чувствительной, что она еле выносит даже прикосновение простыни. И ее-то ты позволишь рассечь ножом? Только представь себе это острое лезвие, как оно сверкает серебром, пока не потускнело от крови...
- Слушай, талисман, - Кеннит чуть приоткрыл глаза, - скажи на милость, чего ради ты надо мной издеваешься?
Деревянное личико свело губы бантиком:
- А просто п
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
