Ажесс Эвейл
ам заново воцарился порядок. Он уже вымыл руки по локоть и утер кровь с лица, но весь перед его одеяния, постепенно высыхая, делался заскорузлым и жестким. Обтерев бутылочку с заспиртованной кожурой плодов квези, Уинтроу посмотрел ее на свет, оценивая, много ли осталось.
- Маловато, - негромко сообщил он Проказнице. - А впрочем, разница-то... Вряд ли Кеннит проживет столько, чтобы ему это потребовалось. Ты посмотри только на всю эту кровищу... - Он убрал склянку в сундучок и посмотрел на отрезанный кусок ноги. Стиснул зубы и поднял с палубы жуткое нечто. Лохмотья по обоим концам, а посередке - колено. Утратив связь с остальным телом, кусок показался ему неестественно легким. Уинтроу понес его к борту. - Как-то неправильно это, - сказал он Проказнице. Но все-таки выкинул свою ношу в море.
...И отшатнулся, негромко вскрикнув от испуга, ибо из воды тотчас высунулась голова белого змея и подхватила обрубок еще в воздухе, прежде чем он успел даже коснуться воды. Высунулась и тотчас исчезла, слопав кусок человечины.
Уинтроу кинулся обратно к поручням. Схватился за них и стал смотреть вниз, в зеленую глубину - не мелькнет ли там белая тень морского чудовища.
- Каким образом оно поняло? - хрипло вырвалось у него. И продолжал, не дожидаясь ответа Проказницы: - Я думал, змей уплыл... Думал, мы его отогнали. Зачем он следует за нами? Чего он хочет?..
- Он слышит нас. Тебя и меня. - Проказница говорила тихо, чтобы не разобрал никто, кроме Уинтроу. Ей было стыдно. Трюмные люки понемногу начали открываться, люди выбирались на палубу, правда, на бак никто не совался. Змей же появился и исчез до того бесшумно и быстро, что его, похоже, никто и не заметил. - Я не знаю, как и в какой мере он нас слышит, я не думаю, что он способен полностью уразуметь наши мысли... Но понимает он вполне достаточно. А надо ему... примерно то, что он сейчас получил. Он хочет, чтобы его кормили. Вот и все.
- Может, - сказал Уинтроу, - мне стоило бы броситься к нему в пасть? Чтобы Этте потом не пришлось возиться со мной...
Он проговорил это вроде бы в шутку, но за шуткой крылась бездна отчаяния.
- Ты, - проговорила Проказница, - высказал сейчас не свою мысль, а его. Он дотянулся к тебе, требуя пищи. Он полагает, что мы обязаны его кормить. И без зазрения совести внушает тебе вескую причину подарить ему свою собственную плоть. Не слушай его!
- А ты-то откуда знаешь, о чем он думает и чего хочет?..
Уинтроу позабыл о том, чем только что занимался, и перегнулся через поручни, беседуя с носовым изваянием. Проказница оглянулась на него через плечо... Уинтроу был до того измотан, что выглядел постаревшим. Проказница поразмыслила, стоит ли ему говорить, но потом решила: нет смысла оберегать его - все равно рано или поздно он дознается сам.
- Мы с ним родичи, - просто пояснила она. У мальчика буквально отпала челюсть, и она дернула обнаженным плечиком: - Так он чувствует, по
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
