Ажесс Эвейл
иматься откровенным пиратством. Он успел уже нахлебаться этого в отрочестве. И решил, что с него хватит. Нет уж! Перепродавать награбленное - еще куда ни шло, но дальше - ни шагу. Может, он и перестал быть уважаемым старпомом с живого корабля “Проказница”, каким был когда-то... Пускай он не был теперь и вторым помощником с промысловика “Жнец”... Но до пиратства он еще не опустился. Ни в коем случае!
- Я к тебе все время присматривался, - сказал Финни. - Ты точно родился в одном из старинных торговых семейств Удачного, так ведь? Младший сын или еще что-нибудь, я уж не знаю, но связи в Удачном у тебя есть точно. И ты запросто можешь ими воспользоваться, если захочешь. Мы могли бы отправиться туда, ты бы переговорил с кем надо, и мы продали бы отборный товар за те волшебные штучки, которые водятся у тамошнего купечества. Разные там поющие колокольчики, душистые драгоценности и все такое прочее, понимаешь?
- Не пойдет, - сказал Брэшен. И запоздало осознал, что выдал слишком прямой и грубый отказ. Следовало смягчить сказанное, что он немедля и сделал: - Мысль-то хорошая... Блестящая мысль, правду сказать. Вот только есть одна закавыка... - И в порыве правдолюбия, причиной коего был, вероятно, циндин, он вывалил Финни все как оно было: - Ты не ошибся, я в самом деле из старинной семьи. Но если считать семью кораблем, то я давно уже стал запутавшейся снастью, так что меня решительно и бесповоротно отрезали. Если я буду помирать от жажды у своего папаши под дверью, мне и стакана воды никто не подаст... Да что там, гори я заживо - мой старик даже на огонь не пописает. Вот какого они там обо мне мнения. Что уж говорить о торговой сделке, которую я мог бы для тебя организовать!
Финни расхохотался, и Брэшен, криво улыбаясь, засмеялся тоже. При этом какой-то частью сознания он изумлялся, что за нелегкая дернула его рассказывать о подобных вещах... да еще и подтрунивать над своим положением. “Все лучше, чем пьяные слезы”, - решил он наконец. Вот Финни отсмеялся и, посерьезнев, отхлебнул пива из кружки, а Брэшен подумал: “Интересно, жив ли еще его отец? И где он остался?..” Быть может, у Финни имелась и своя семья. Жена да детишки. Быть может... Брэшен на самом деле почти ничего не знал о нем. Да и знать не хотел. Потому что так оно было лучше.
По большому счету, имейся у него хоть капля здравого смысла, ему следовало бы прямо сейчас - пока разговор не зашел слишком далеко - подняться из-за стола, сказать, что надо бы проверить работу команды, и откланяться, не рассказывая Финни больше ничего о себе и своем прошлом... Если бы да кабы!
Вместо этого он выплюнул размокшие остатки циндина в поганое ведро под столом и потянулся к коробочке. Финни наблюдал, ухмыляясь, как Брэшен отламывает себе кусочек.
- А что нам до твоего старика? - спросил он затем. - У тебя ж наверняка осталось полно друзей-приятелей, так ведь? Да и город небось знаешь, наслышан, кто там чем занимается. Хоть слухи какие, кто не бр
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
