Ажесс Эвейл
ень мелко, и это не должно помешать ровным стежкам. Да, они отлично сгодятся...
Кеннит только гадал, пытался ли мальчишка вконец выбить его своими рассуждениями из колеи или он просто напрочь забыл, что говорит о его, Кеннита, плоти, крови... и кости.
Он поинтересовался фальшиво-легкомысленным тоном:
- А чем ты собираешься меня опоить, чтобы я не чувствовал боли?
- Тут, господин мой, тебе лучше всего полагаться на свое собственное мужество. - Темные глаза юного лекаря прямо смотрели в его водянисто-голубые. - Не буду обещать, что все сделаю очень быстро, но лишних страданий постараюсь не причинять. Перед операцией ты выпьешь бренди или рому. Если бы это было возможно, я посоветовал бы запастись вытяжкой из плодов квези. Это снадобье замечательно лишает раны чувствительности. Оно, правда, действует только в сочетании со свежей кровью, так что его можно было бы применить лишь после всех разрезов... - Уинтроу задумчиво покачал головой. - Тебе следует тщательно выбрать матросов, которые станут держать тебя во время операции. Это должны быть сильные мужчины и притом достаточно рассудительные: чтобы не слушались, если ты потребуешь убрать руки, и не испугались, если ты начнешь им угрожать...
“Этого только мне еще не хватало!..” Кенниту даже думать тошно было о том унижении, которое, оказывается, ему предстояло перенести. Он попытался было сказать себе, что это неизбежно, но тут же прогнал эту мысль. Нет! Должен быть какой-то выход, какой-то способ обойти разверзшуюся перед ним бездну страдания и беспомощного срама. “Да как я буду их выбирать, зная, что, быть может, перенесу все это - и тем не менее потом сдохну? Вот уж глупо-то буду выглядеть...”
- ...И каждый должен быть чуточку вытянут наружу и стянут отдельным маленьким стежком. Либо двумя, - продолжал что-то объяснять Уинтроу. Помолчал и признался: - Хочу, чтобы ты знал: сам я еще никогда такого не делал. Только видел, как делали другие. Два раза. Один раз отнимали зараженную ногу. В другом случае у человека были непоправимо раздавлены вся ступня и лодыжка. Оба раза я помогал лекарям, подавал инструменты, держал ведерко...
Он замолчал, не договорив. Облизнул губы - и стал смотреть на Кеннита, широко раскрыв глаза.
- Что еще? - хмуро поинтересовался пират.
- Твоя жизнь будет у меня в руках, - проговорил Уинтроу благоговейно.
- А твоя - в руках у меня, - заметил пират. - И отца твоего - тоже.
- Да я не об этом, - отмахнулся Уинтроу. Его голос звучал словно издалека: - Ты, несомненно, привык к подобной власти над жизнью и смертью... А я о ней никогда даже не помышлял!
ГЛАВА 3
КОРОНОВАННЫЙ ПЕТУХ
Торопливые шаги Янни Хупрус гулко разносились по пещерному коридору. Идя вдоль стены, она все время касалась пальцами длинной полоски джидзина, вделанной в камень. Прикосновение порождало слабое свечение, двигавшееся вместе с нею по тем
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
