Ажесс Эвейл
жение, впрочем, тотчас заставило его ахнуть от боли и схватиться за помятые ребра. Лицо из багрового почти мгновенно сделалось белым, он покачнулся.
Уинтроу шагнул вперед, чтобы поддержать его...
- Не смей прикасаться ко мне!.. - зарычал Кайл угрожающе. И неверными движениями вернулся к койке. Осторожно опустился на нее - и остался сидеть, зло глядя на сына.
“Знать бы, что он видит, когда вот так на меня смотрит?” - невольно спросил себя Уинтроу. Наверное, этот высокий светловолосый мужчина видел перед собой сущее разочарование: Уинтроу удался (вернее, не удался) в мать - малорослым, черноволосым и тонким в кости. Он сам знал, что никогда не сравняется с отцом ни ростом, ни физической силой. В свои четырнадцать лет он все еще оставался в телесном отношении более мальчиком, нежели мужчиной. Но великое разочарование Кайла Хэвена имело отношение не только и не столько к плотской стороне дела. Уинтроу и духовно был совершенно иным, чем его родитель.
- Я никогда не подговаривал корабль против тебя, отец, - тихо сказал Уинтроу. - Ты сам, своим обращением с нею, восстановил ее против себя. И я не вижу, каким бы образом я мог прямо теперь вернуть ее. Самое большее, на что я рассчитываю, - это сохранить жизнь тебе и себе.
Кайл Хэвен отвел глаза и уставился в стену.
- В таком случае ступай отсюда и принеси мне поесть!
Он пролаял команду так, словно по-прежнему повелевал кораблем.
- Попробую, - холодно отозвался Уинтроу. Повернулся и вышел из каюты.
Когда он закрывал за собой перекошенную, плохо державшуюся дверь, к нему обратился один из “расписных”. У него на физиономии было столько наколок от разных хозяев, что при движении лицевых мышц они, казалось, шевелились и ползали.
Он спросил:
- С какой стати ты от него все это терпишь?
- Что?.. - удивился Уинтроу.
- Да он же с тобой обращается хуже, чем с собакой!
- Он мой отец, - ответил Уинтроу, только пытаясь не выдать свой испуг: они, оказывается, неплохо слышали разговор, происходивший внутри! “Знать бы, много ли они успели подслушать?..”
- Жопа он вонючая, а не отец, - высказался второй стражник. - А ты, коли терпишь, получаешься, стало быть, жопиным сыном...
- Заткнись! - рыкнул на него первый. - Парнишка не заслужил, чтобы еще и ты его скипидарил! Если ты сам запамятовал, кто был добр к тебе, пока ты валялся в цепях, так я живо напомню! - И темные глаза “расписного” вновь обратились на Уинтроу. Он мотнул головой в сторону двери: - Будет сильно доставать, парень, ты мне только скажи. Я его за тебя живо раком поставлю.
- Нет! - четко и недвусмысленно выговорил Уинтроу. - Я совсем этого не хочу. Не надо ради меня никого раком ставить. - И добавил, чтобы бывший раб, привычный к грубому обращению, вернее понял его: - Пожалуйста, не обижай отца.
- Тебе видней, - “расписной” передернул плечами. - Я, знаешь ли, из опы
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
