Тайна рабыни
и привилегии. И почем знать, как там с тобой будут обращаться...
- Будет больно? - поинтересовался Совершенный.
- Не знаю. О твоей природе мне слишком мало известно. Ну вот, например, было ли... было ли больно, когда тебе изрубили лицо?
Он снова отвернул изуродованную голову прочь... Потом поднял руки и прошелся пальцами по торчащему месиву щепок на том месте, где когда-то были глаза.
- Да, - сказал он, и его лоб собрался морщинами. Но тут же добавил: - Нет, толком не помню. Я, знаешь ли, очень многое позабыл. У меня ведь все бортжурналы пропали.
- Не помнить - это иногда проще всего...
- Думаешь, я вру, да? Думаешь, я все помню, просто признавать этого не хочу? - завелся он, надеясь на хорошую ссору.
- Послушай, Совершенный. Вчерашний день мы все равно не в силах изменить. Мы с тобой говорим о том, что будет завтра.
- Так они прямо завтра придут?
- Откуда я знаю! Я просто так выразилась! - Она вдруг подошла вплотную к нему, дотянулась и прижала к его корпусу обе ладони. Ночь стояла прохладная, на руках у нее оказались перчатки... и все же это было прикосновение. Совершенный ощутил ее руки как два пятнышка теплоты на своей обшивке. - Мне невыносима сама мысль о том, что тебя куда-то уволокут и разрежут, - сказала она. - Даже если это не причинит боли и не убьет тебя... Все равно не могу!
- Но ты ничего не можешь поделать, - заметил корабль. Подумал и сказал такое, чего ни разу еще не говорил: - Мы оба ничего не можем поделать.
- Ты еще на судьбу ссылаться начни, - рассердилась Янтарь. - Что за бред! Мы очень даже многое можем сделать! А если ничего другого не останется - клянусь, я встану прямо здесь и буду с ними сражаться!
- Ну и проиграешь, - сказал Совершенный. - Глупо драться, если заранее знаешь, что не победишь.
- А будь что будет, - сказала Янтарь. - Надеюсь, впрочем, что до этого не дойдет. Вернее, не собираюсь этого дожидаться. Я хочу их опередить. Нам нужна помощь, Совершенный. Нам нужен кто-то, кто сможет поднять за нас голос на Совете Торговцев!
- А ты сама?
- Ты же знаешь - я не могу. На эти собрания допускаются только торговцы из старинных семейств, и они одни имеют право там говорить. Потому-то нам и нужен кто-то, кто выступил бы на Совете и убедил их запретить Ладлакам продавать тебя для разборки!
- Кто же это?
- Я надеялась, - упавшим голосом ответила Янтарь, - что ты мне подскажешь... Может, есть кто-то, готовый за тебя заступиться...
Совершенный некоторое время молчал. Потом хрипло расхохотался:
- Никто не захочет за меня заступаться. Пустая это затея, Янтарь! Подумай сама как следует. Даже моей собственной семье нет до меня дела. Я ведь знаю, что они обо мне говорят: я - убийца. И это сущая правда, не так ли? Я потерял всех своих моряков. Я переворачивался и всех топил, да притом не однажды! Ладлаки кругом правы, Янтарь!
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
