Тайна рабыни
ся!
И снова перевернулся на живот, пытаясь подгрести к Сельдену и его травяному островку.
Когда он схватился за жесткие стебли и оказался рядом с мальчиком на более-менее твердой земле, Сельден спросил его:
- Как ты думаешь, а может, и Малте выбраться удалось?
- Не буду совсем исключать такую возможность, - пробормотал Рэйн. Сам он думал, что произносит очередную благую ложь, но сердце неожиданно стукнуло: он понял, что надеется, что в самом деле признает вероятность спасения Малты. Для того, кто видел вылупление драконицы и ее первый полет, слово "невозможно" перестает существовать...
Как бы в ответ на его мысли, сверху, из далекого поднебесья, донеслось эхо торжествующего крика крылатой летуньи. Рэйн вскинул глаза и успел заметить в вышине стремительную ярко-синюю искру.
- Если мои мать и брат увидят или услышат ее, они сразу поймут, откуда она взялась, - сказал он Сельдену. - Они станут искать и пошлют нам подмогу. Мы с тобой останемся живы...
Сельден заглянул ему в глаза и предложил:
- До тех пор давай сами попробуем вылезти! Я столько всего успел натерпеться, что даже как-то и не хочется, чтобы меня другие вытаскивали. Я же не девчонка какая-нибудь!
Рэйн улыбнулся и кивнул малышу.
***
Тинталья кружилась над широкой долиной, где текла река Дождевых Чащоб. Она смаковала теплый летний воздух, напоенный всеми вкусами и запахами жизни. Она была свободна! Наконец-то свободна!.. Она била могучими крыльями, трудясь гораздо усердней, чем следовало для полета, - просто чтобы лишний раз порадоваться собственной мощи. Она все выше забиралась в солнечную синеву, достигая пределов, где воздух был разрежен и холоден. Постепенно река внизу стала серебряной полоской в красочном зеленом ковре. Память Тинтальи была переполнена совокупным опытом ее предков, но первый самостоятельный полет оказался сущим наслаждением. Она была свободна. Она могла создавать свою жизнь, свою память...
Медленно и лениво она стала снижаться, обдумывая грядущее.
Ей предстояло очень важное дело, причем она оставалась единственной, кто мог справиться с ним. Она должна была разыскать молодь своего племени и защитить несмышленышей, сопровождая их вверх по реке. Она вправду надеялась, что кто-то из маленьких выжил и, значит, будет нуждаться в ее водительстве.
Если же нет - она в самом деле останется последней в роду...
Она упорно гнала от себя все мысли о людях. Эти существа не были Старшими, которые хорошо знали обычаи ее народа и воздавали драконам должные почести. Они были... людьми. Человечками. Мгновенно живущими. Их век был так короток, что они были способны думать только о размножении да о том, как набить животы. Могла ли она иметь обязательства перед подобными созданиями? Она - перед теми, кто умирал и истлевал даже быстрее недолговечных деревьев?.. Можно ли всерьез быть в долгу пе
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
