Весенние мелодии. Фантазия
рестный. Может, Акула нам сейчас идейку и подбросит.
— Действуем строго в рамках закона об оперативно разыскной деятельности, — усмехнулся Колосов. — Без всяких твоих закидонов. Начальник изолятора — человек мягкий, гуманный. У него тут свои порядки. А то и так пресса пишет, что милиция всем сплошь лоб зеленкой мажет.
— Не нравится зеленка, намажем йодом, — Халилов поднял руки. — Ну, не буду, не буду. У меня характер покладистый.
Октябрьский следственный изолятор всегда будил в душе начальника отдела убийств самые лирические чувства. Помещался изолятор в богоспасаемом месте — монастыре, выстроенном в стиле рококо еще во времена Елизаветы Петровны. Кирпичная кладка вросших в землю стен местами уже крошилась. Несколько лет назад из СИЗО сбежала группа предприимчивых зеков, пробив в стене камеры брешь. Колосов помнил, как их ловили потом по всей области. Вдоль всего периметра стен и тюремных построек до сих пор еще шел ремонт: тюремная администрация пыталась обезопасить себя от новых ЧП.
Колосова и Халилова принял начальник изолятора. Обстановка в его заведении была сложной: тюрьма переполнена до предела; в некоторых камерах, рассчитанных на десять пятнадцать заключенных, сидело по сорок и больше человек.
Спали по очереди. К концу недели, правда, ждали некоторой разрядки: очередное этапирование, когда часть осужденных после приговора суда отбывала к местам отбытия наказаний.
Начальник изолятора вызвал старшего дежурного смены надзирателей, а также местного оперативника. Часть заключенных из третьего блока, где содержались особо опасные и рецидивисты, находилась на прогулке. Акула ждал своей очереди, находился пока в камере. Как выяснилось впоследствии, последний раз его видел надзиратель во время обеда.
Колосова и Халилова проводили в следственный кабинет, находившийся на первом этаже в пристройке, пообещав, что конвой доставит Карпова через пять минут. Они прождали десять минут, пятнадцать. Внезапно в коридоре послышались возбужденные голоса, кто то пробежал, громыхая сапогами.
Вдруг во дворе тревожно завыла сирена. Они вышли в коридор. Навстречу уже бежал начальник дежурной смены. И по его лицу Колосов понял: дело дрянь.
Тело Акулы Карпова, аккуратно прикрытое дырявым тюремным бушлатом, лежало в углу на ледяном бетонном полу шестнадцатой камеры третьего блока. Вора наркомана задушили металлической струной. Она обвилась вокруг его шеи, глубоко врезавшись в кожу под подбородком. Труп успел уже остыть.
— Сколько человек в этой камере? — спросил Колосов растерянного надзирателя.
— Всего шестьдесят, на прогулку выводим тремя партиями и...
— Переводы из других камер в последнее время были?
— Нет, вот уже неделю никого не переводили, тут и так переполнено все, — надзиратель испуганно и зло разглядывал мертвеца. — Сами своего же прикончили. Это ж надо! За что? Он ведь вроде в авторитете тут был. И ведь даже конвой не позвали! Е
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
