Весенние мелодии. Фантазия
скресить в душе своей того бдительного милиционера стража, что надоедал ей своими советами и напоминаниями об осторожности при поездке к цыганам. Милиционер словно воды в рот набрал. Слишком уж много личного связывало Катю с близнецами: переступить через эти чувства, видно, было выше ее сил. А потом ведь для того, чтобы переступить через себя и наконец вспомнить о своем профессиональном долге, начать вести себя соответственно — дать волю всем своим подозрениям, поделиться ими с «компетентными лицами» — с Колосовым, например, — надо же сначала рассказать всю правду о том, что с ней произошло ночью. Рассказать без утайки. Но это было тоже выше Катиных сил.
Она прекрасно знала по своим прежним интервью с психологами из центра «Сестры», что такой вот синдром скрытности испытывают сразу после нападения все женщины, да и мужчины, оказавшиеся в сходной ситуации. Жертвы не желают говорить о своей беде, не желают вспоминать, делиться.
Кому то надо меньше времени на адаптацию, кому то больше... Кате, конечно, крупно повезло — ее спасли. Но рассказывать кому то, как ее спасли от Степки Базарова.., даже самым близким своим людям — Вадьке, Мещерскому, тем, кто всегда был с ней, всегда желал ей только добра, было бы сейчас для нее настоящей мукой.
Говорить же о Степане с Колосовым представлялось совершенно невозможным.
И как водится у всех слабых духом женщин, которые переломить себя не могут, Катя начала себя невольно уговаривать, успокаивать: в принципе, ну с чего ты все таки взяла, что Степан — тот самый? Маньяк, убийца — все это снова игра твоего воспаленного воображения. Ты ринулась к цыганам на волне его, окрылившись идиотским капризом полюбоваться на «настоящего оборотня», оказавшегося местным юродивым, а на деле попала в руки другого ненормального, который тебя... Нет, которого ты когда то сама же... О господи, «когда люди что то очень хотят — надо это делать» — разве он не был прав? Разве не тебя влекло к нему? А Степан все замечал, все видел. И решил пойти тебе навстречу, всем твоим желаниям... А разве это нечестный поступок? Грубый, животный, откровенный, но честный. Суперсамец. А ты что себе воображала? Хотела — делай. Желала — получи. Не хочешь теперь — некуртуазное обращение не устраивает? Испугалась... Ах ты, лживая тварь, — так найдутся средства тебя проучить, принудить к покорности. Чем это не честный, не настоящий мужской поступок? Чем не извечная борьба полов?
Но тут в злое Катино самоедство вклинивались иные мысли: если ты обо всем немедленно не расскажешь Колосову и если Степан — действительно ТОТ САМЫЙ, то, если что то случится, именно ты будешь виновата... В чем?! В чем виновата то? Положим, он совершит новое убийство? Но с чего вообще ты взяла, что он — тот самый маньяк?!
И все начиналось сначала. Это было как сказка про кафтан, который «шли шли, нашли, какой кафтан?». Только от этой присказки хотелось реветь белугой.
И в служебной реальности никакой помощи или подска
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
