Весенние мелодии. Фантазия
сумасшедшая. — Он запрокинул голову. — Темная, безлунная... Как в медвежьей берлоге... Ты дрожишь вся. Тебе холодно? — Катя вздрогнула: эту же самую фразу, с этими же интонациями говорил ей его брат в ночь смерти их отца. «Его же хоронили сегодня, как же он может вот так сейчас...»
— Не от холода, от страха..."Я тебя напугал? — Базаров легонько подтолкнул ее вперед.
— Кто... — Катя набрала в легкие побольше воздуха, она почему то задыхалась. — Кто тебе.., кто ты такой.., чтобы мне тебя бояться...
Он смотрел на нее, снова слабо улыбаясь, словно в раздумье, словно она болтала бог весть какую чушь, а он снисходил...
— Когда люди что то очень хотят, нужно это делать, — сказал он, — иди ко мне, ну! — Он рывком приподнял Катю, сомкнул руки замком, чтобы она плотно сидела на его бедрах.
Понес в темный гулкий пустой корпус. Посадил на пыльный подоконник, сбросил с себя куртку, расстегнул до конца «молнию» на джинсах. Потом притянул Катю к себе и.., резким движением рванул на ней кофточку. Пластиковые пуговицы запрыгали по кафельному полу. Ей казалось, что они грохотали как камнепад, горная лавина, как...
— Нет! — закричала Катя, отталкивая его. — Нет! Никогда!
Ни за что, нет!
— Да! — Он наотмашь ударил ее по щеке. — Я сказал тебе — да! Да! Да!!
Он бросил ее на пол, перевернул, поставил на колени, рывком за волосы пригнул ее голову к самому полу. Катя услышала треск ткани — юбка разорвалась по шву.
И тут.., она почувствовала, как какая то сила оттащила от нее Базарова. Послышался глухой удар, яростное ругательство. Степан отлетел в угол, ударившись затылком о потрескавшуюся от сырости пластиковую панель, которыми были обиты стены корпуса. А Кате сверху кто то протянул руку.
Она уцепилась за нее как утопающий в проруби. Ее легко подняли и...
Она увидела перед собой Дмитрия. Близнец был в начищенных до блеска ботинках, белейшей сорочке, рукава которой были закатаны, и даже при галстуке, который, правда, съехал набок, но все равно это было так картинно нелепо, что... Катя подумала, что ее тошнит, а это оказался смех, истерический, идиотский...
— Тихо, Катя, тихо, ну успокойтесь же, — Дмитрий поддержал ее. — Все кончилось. Я здесь. Он... Степка больше тебя не тронет. Ни сейчас, ни потом — никогда. Он ненормальный. Он свихнулся... Ты свихнулся! — загремел он грозно. — Ты что вытворяешь?! Катя, идите.., иди же, там у меня машина, мы сейчас тут сами должны с ним... Я с ним сам, со скотом таким, сейчас...
Она не различала смысла его слов — только гул. Судорожно запахнула кофточку на груди.
— Он сумасшедший, Катя, — повторил Дмитрий. — Он болен... Очень, очень болен. Не бойся, все закончилось, я вам не...
Яростный вопль прервал его речь. Степан орал так, как орут буйнопомешанные, когда на них напяливают смирительную рубашку. Он с размаху шарахнул кулаком по стене, потом еще раз, еще — пластиковая панель ло
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
