Весенние мелодии. Фантазия
бовую финскую дверь. За ней всю комнату занимал огромный, как футбольное поле, стол, накрытый узорчатой индийской скатертью. Под потолком несколько клеток с канарейками. На подоконниках — буйство комнатной флоры. В простенке между окнами — большое распятие и великолепный портрет маслом в золоченой раме.
Катя узнала на портрете Николая Сличенко в черном, расшитом серебром концертном костюме. Послышался шум со второго этажа, по лестнице спускалась ватага детей. Все девочки в ситцевых платьицах с косичками — точно гнутая черная проволочка. Спутница Кати прикрикнула на них, они на секунду умолкли, потом снова затараторили, побежали во двор — играть.
Неизвестно отчего, но этот только что отстроенный, пахнущий смолистым деревом, набитый детворой, обувью, канарейками, кактусами и такими чудесными портретами цыганский дом очень понравился Кате. Она улыбнулась горбуну:
— Как у вас тут славно. Я никогда не была у... В общем, у ваших... Извините, а эти девочки, точно целый класс — так их много, кто они Госпоже Лейле?
— Родственницы, племянницы и так, — очкарик выдвинул один из стульев. — Садись. И не называй ее госпожа Лейла и все. А я тебя тот раз видел, когда вы сына привезли.
Нога у него зажила уже. Связки были порваны. А теперь снова носится вовсю.
— Сына? — Катя воззрилась на собеседника. — Это что же, твой сын был? Подожди, а тебе то самому сколько лет?
Ой, прости, если что не так сказала. Георгий, да? А я Катя. Но ты такой.., молодой на вид, а сын твой уже большой мальчик и... Нет, ну ты даешь! — Она тоже фыркнула и засмеялась.
Цыган грустно улыбнулся.
— Яна наша сегодня варенье варит из черешни. Хочешь?
Пенки любишь? — спросил он просто.
— Нет, спасибо, я...
Но он уже сунулся в дверь и что то крикнул по своему.
Через пять минут на индийскую скатерть перед Катей поставили два чайника — зеленый чай и обычный, несколько вазочек с вареньем, медом, сушеный кизил и чернослив на блюдце, орехи, дольки лимона и киви в пластмассовом корытце.
А потом в дверях появилась и сама Госпожа Лейла, облаченная в просторный цветастый балахон без рукавов. В ушах ее поблескивали крохотные алмазные сережки «гвоздики», голова была повязана шелковой косынкой. А под ней явно топорщились бигуди.
Кате встреча со знаменитой на все Подмосковье гадалкой представлялась совсем иначе: таинственный полумрак задернутых штор, зеленое столовое сукно, карты, огонь свечей, хрустальный шар. А тут... Ни тебе кочевья, ни дыма таборных костров, ни гитарных переборов — чай с вареньем, свист канареек, мальчишка горбун, желторотый, козыряющий каким то сыном, эти бигуди на голове ясновидящей...
— Здравствуй, дарагая мая девочка, — Лейла плыла как фрегат под парусом. — Сон в руку был. Знала, что навестишь меня. Обязательно.
«Как же, знала ты», — подумала Катя. Ей вдруг пришла в голову тревожная мысль: гадалка то не бесплатно ворожи
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
