В. Г. Короленко
трелять буду!
Кстати, несмотря на все угрозы «пристрелить к едрене фене», ни он, ни Колосов так и не достали оружие. Стрелять по такой двуногой мишени — дело хлопотное. Кто доказал, что этот лесной бродяга — козий вор? И потом, не убивать же его за кражу мелкого рогатого скота? Только стрельни — с прокуратурой потом насчет «правомерного применения табельного» хлопот не оберешься.
Так, как в ту ночь, Колосов не бегал никогда в жизни. Сидоров, загоревшийся азартом, громыхая сапожищами, точно лось, прыгал через поваленные стволы, кочки, пни. Требовались почти титанические усилия, чтобы не отстать от него, прыткого, в этой гонке с препятствиями по лесополосе.
Уже на пятой минуте забега Никита понял: ночного гостя они упустили. Он чувствовал себя в лесу словно в родной стихии. И если прежде он, не таясь, шел к ним прямо в руки, выдавая себя шумом, то сейчас, понимая, что его преследуют, превратился в беззвучного невидимку.
Пробежав около полукилометра напролом через лес, они остановились, дыша как запаленные лошади.
— Амба, Никита Михалыч, с армии так не финишировал, — Сидоров по спортивному нагнулся, уперев руки в колени. — Сволочь быстроногая Ну погоди, все равно никуда не денешься. Дознаюсь, кто сюда по ночам шастает. Местный он, Никита Михалыч, как пить дать. Почему говорю — дорогу хорошо, гадюка, знает. Берегом бы ему вроде удобнее, место там открытое, удирать ловчее. А он не туда брызнул Потому что отлично, падаль такая, знает, грязища там непролазная — сразу по уши увязнешь. Ну ворюга! Только если это ханыга какой — все равно не понятно, на черта ему эта дохлятина лежалая? Собаки, хищники иное дело — они и падалью не брезгуют, но человек! Хотя алкаши сейчас, чтобы на бутылку заколотить, и падаль продать на рынке по дешевке не побрезгуют. Народ то дурак, где дешевле, туда и кидается, на качество не смотрит, зарплату вон месяцами на предприятиях не платят — тут не до свежего мясца, и тухлятине рад будешь.
— Ты видел, как он двигается, Саш? Разве похож он на ханыгу пропойцу? Мы, молодые, здоровые мужики, его догнать не сумели, — Колосову стало жарко, он скинул телогрейку — Ты хоть рассмотреть его успел?
Участковый сокрушенно покачал головой.
— И я нет, — утешил его Никита. — Глаза только видел.
Зыркнул он на твой фонарь и. Эх, поторопился ты, лейтенант, со своим «руки вверх»
— Так я ж думал — синяк, алкаш какой, Никита Михалыч.
А это.., и вправду, двигается он как бог лесной. И эх, японский бог, — Сидоров отряхнул куртку от налипшей хвои. — Так что же тогда это у нас выходит? И вправду, не зря, видно, мы с вами ночь не спали. Точнее, зря, потому что упустили, но... Кое чего кумекать и я теперь начинаю, Никита Михалыч, по какой причине вы сегодня сюда со мной пришли. Насчет...
— Насчет чего ты, Саша, кумекаешь? — устало осведомился Колосов.
— Да вот. Видно, не собак бродячих вы тут дожидались. Видно, подозрения у вас...
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
