В. Г. Короленко
— Катя, это ты для расширения кругозора любопытствуешь или тебе для статьи в «Клюкву» материал собрать надо? — осведомился Мещерский. — Оборотень в Павлово Посаде, караул! Из этого статья не выйдет. Предупреждаю сразу. Лучше пиши про НЛО.
— Я пока что не решила, для чего мне это надо, — сухо оборвала его Катя. — Галкина нет, а ты, помнится, тоже этой проблемой интересовался. Вот я и хочу говорить с тобой.
— Молод был, Катя, зелен, глуп, Африкой бредил, — Мещерский вздохнул — Ну, и о каких же сторонах и проблемах ликантропии тебе не терпится узнать?
— Мне хочется услышать твое собственное истолкование таких терминов, как «оборотень», «вервольф», или «вервольд», «ликантроп». Что эти слова сейчас для нас могут значить? Ведь значат же что то? — Катя смотрела на Мещерского выжидательно. Знала: Сережа, подобно Галкину, тоже не чужд всей этой мистике, только стесняется в этом признаваться. А мыслит он порой очень неординарно, если только его раззадорить и разговорить.
— Ну это.., вервольд, ты сказала... Это олицетворение необузданных сил природы, это.., отзвук наших тотемических воспоминаний, это эхо подавленных инстинктов плоти, неосознанных темных желаний. В прошлом же это было . В середине века в Западной Европе такие суеверия были очень распространены. Бедность, голод, болезни, войны: половина населения Европы страдала хроническим недоеданием.
Многое в суевериях о человеке звере, поедающем мясо людей и животных, было обусловлено именно проблемами голода. Ну, а сейчас это понятие приобрело совершенно иную окраску. Наше восприятие «оборотня», «вервольда» в корне изменилось.
— И что же эта идея, эта фантазия олицетворяет сейчас?
— Подсознательную мечту о суперсамце.
— Ты серьезно?
— Это мое личное мнение, — Мещерский усмехнулся. — Это чисто фаллическое, гипертрофированно эротическое понятие нашего времени: оборотень, вервольд, бестия, человек зверь. Секс символ, так же как и Дракула вампир, и Бэтмен.
Заметь, сколько фильмов снимают об оборотнях и как киношники этот образ сейчас трактуют. Подсознательно мы ищем в идее человека зверя то, чего нас лишает наша жизнь: свободы, возврата к девственной природе. Мы смутно грезим о любви, точнее, о сексе без ограничений, без оглядки на мораль, обычаи, приличия, наконец, мы подспудно жаждем этого разгула инстинктов, потому что мы зажаты, закомплексованы, мы устали, мы... В общем, грезы об оборотнях в книгах ли, фильмах — это уход от реальности. Бегство.
— Но ведь случаи настоящей ликантропии не вымысел, — заметила Катя.
— Да были, редко, правда. Это ведь не только мифологический термин «ликантропия», но и медицинский. Психоз вервольда всего лишь один из многочисленных видов психозов и маний. Кто то Бонапартом себя представляет, кто то косматым существом с когтями и клыками. — Мещерский подлил себе еще кофе. — Я где то читал: кажется, в Штатах на этой почве сбрендил один фермер. Служил офицером,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
