В. Г. Короленко
ах в Раздольске.
— Понятно, чем у тебя голова занята, — подвел он итог, когда она закончила. — Да, дикость все это. Но что же ты собралась со мной в качестве слабой замены Галкину обсуждать? Ход следствия, что ли?
Катя подлила ему горячего кофе.
— Лизке поставили фингал под глазом. И сделал это Степан. Без объяснений ясно, — заметила она вроде бы ни с того ни с сего. — Если бы меня кто ударил, я бы того наверняка убила.
Мещерский откинулся на спинку стула. Ага, все таки речь у нас о Базаровых пойдет. Не с того конца она, правда, эту тему затянула, но...
— Странный он человек, Сережа, этот ваш Степан Базаров. Странный, если не сказать больше. Но я не о нем с тобой сейчас хочу говорить, — Катя с трудом подбирала слова, словно не зная, с чего начать. — Ну вот скажи: будь ты там, в Раздольске, на месте Никиты, с чего бы ты начал расследовать эти убийства?
Мещерский пожал плечами. К нарочитой нелепости некоторых Катиных вопросов он давно уже привык. Он знал, что это у нее такая манера.
— Из того, что ты мне сейчас поведала, Катюша, я бы вообще ничего для себя не извлек. Поднял бы сразу лапки кверху: куда мне в сыщики. Пришел бы к Колосову и к тебе за советом, как к людям сведущим и умудренным опытом.
— Отлично. Значит, ты бы пришел ко мне за советом...
И знаешь, что бы я тебе в этой ситуации посоветовала? — Катя задумчиво трогала губы мизинцем. Мещерский залюбовался: фарфоровый пальчик, розовый ноготок, эх... — Я бы сначала посоветовала тебе перечитать Тэйлора 4. Конкретно обратиться к его мыслям о поразительной связи между древними суевериями, в которые мы, как люди цивилизованные, уже не верим, и нашими фантазиями, грезами, мечтами, которые, несмотря на все наше неверие, тем не менее коренятся именно в этих самых суевериях.
— Очень туманно. Катя. Не совсем уловил твою мысль, — Мещерский отвернулся, чтобы скрыть улыбку. — Что то к вечеру я рассеянным бываю. Ты объясни попроще, что у Тэйлора тебя конкретно интересует?
— Случай ликантропии, — Катя встала и отошла. — Меня, Сережа, сейчас глубоко интересует все, что Тэйлор написал об идее превращения человека в животное, о всех случаях в мифологии, истории, культуре, когда в силу некоторых обстоятельств человек начинал воображать себя животным и вести себя как дикий зверь. Мои интересы сейчас вращаются вокруг Лакаона и Жеводанского чудовища.
— Эту тему ты и собралась нынче с Галкиным обсуждать? — уныло осведомился Мещерский. — Ну ты даешь.
— Вот именно. И не хмыкай. Я отлично помню, как вы с ним в клубе перед поездкой в Танзанию до хрипоты спорили об этих, как их.., людях львах, людях леопардах, гиенах. Та же самая тема — ликантропия.
— Да это все сказки, Катя. Даже для Африки это уже курам на смех. Страшные истории для привлечения туристов. В Момбасе даже шоу такое показывают: «Люди гиены: обряды, мифы, реальность».
— Значит, все сказки. Хорошо.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
