В. Г. Короленко
аки одичавшие, так что... Так что теперь и насчет запасной обоймы старшему наряда — а он у нас жмот первостатейный — кланяться не придется. Я только домой на ужин смотаюсь, фонарь, сапоги резиновые захвачу, и поедем. У меня мотоцикл на ходу. Вы там, наверное, хотите осмотреть все сначала? Так я мигом.
Колосов отпустил участкового. Если бы в эту минуту кто то спросил его: а к чему тебе это все? — он вряд ли бы ответил вразумительно. Точнее, и отвечать бы не пытался. Отделался бы шуткой или пустой отговоркой. Странные, причудливые идеи порой посещают наши головы. И по непонятной прихоти мы внезапно начинаем действовать под их влиянием. Поводом к такому нестандартному поведению порой бывают самые малозначительные на первый взгляд происшествия.
Но это только на первый взгляд.
* * *
«Странные мысли», — это отметил про себя и Мещерский, когда они с Катей наконец то уселись ужинать на ее кухне.
Хваленый китайский соус к курице оказался не чем иным, как подслащенной сметаной: рубленый лук, чеснок, чайная ложка меда, сметана, йогурт да уксус — вот и все кулинарные изыски. Катя украдкой от Мещерского попробовала его на кончике пальца и поежилась: Сережка вечно откапывает какие то несъедобные рецепты. Сладкая курица, боже! Вот что значит холостяк. Традиционная яичница и суп из пакетика надоедают, вот он и шурует по кулинарной книге, экспериментирует.
— Очень вкусно, необычно, — похвалила она лживо. — Только от сметаны, Сереженька, ужасно толстеешь, потому мне самую капельку твоего соуса.
Но добрый повар щедро полил куриное крылышко на ее тарелке своим шедевром. И, провожая каждый кусок, что она себе отправляла в рот, взглядом, поминутно осведомлялся:
«Не остро? Не горчит?» На кухне, как это бывало и прежде, орудовал исключительно он. Катя перед ужином притихла в комнате. Сидела на диване, обложившись какими то книгами. Любовь к чтению, по мнению Мещерского, проявлялась у нее всегда в самые неподходящие моменты.
— А знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить, вернее, посоветоваться? — спросила Катя, когда от курицы остались рожки да ножки, настал черед кофе. Мещерский неопределенно улыбнулся. Посчитал, что догадался уже давно: о Базаровых. Точнее, о Димке. О чем же еще? И давно пора. Что то подозрительно слишком близко к сердцу Катюша стала принимать несчастья близнецов. Потеря отца и деда — горе, конечно, великое, и всякий хорошо воспитанный человек не может не выказать по этому поводу своим знакомым участия и соболезнования, но... Кравченко, например, такая заботливость, узнай он о ней, вернувшись из своей поездки, вряд ли пришлась бы по вкусу. Да и еще кое кому из присутствующих уже давно кажется, что этой самой заботливости могло быть чуточку и поменьше. Мещерский уже было хотел деликатно попенять Кате насчет.., ну этого всего... Но она отпила глоточек кофе, положила себе в чашку дольку лимона и вдруг начала ему рассказывать совсем о другом: об убийств
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
