В. Г. Короленко
й, не делать резких движений.
А насчет Сладких... Что ж, по этому поводу он мне почти сразу предложил выплатить остаток денег как «законному наследнику Антипова». Все напирал на то, что он «держит свое честное слово». Записано все это на пленочку, не остертится теперь. Я эту тему, как мы и договаривались, со всех сторон обсуждал, заставлял его повторяться. Это чтоб на суде никаких уж неверных истолкований смысла сказанного не возникало. Мы с Бриллиантом Гошей даже о встрече условились, когда он мне должен был деньги отдать. Вряд ли, конечно, сам понимаешь, это наше деловое рандеву состоялось бы...
Колосов слушал «отчет о проделанной работе», и у него язык не поворачивался сообщить Ренату о том, что разгадка их главной тайны была получена другим гораздо раньше и с наименьшей затратой сил и нервов. Но правды не скроешь.
И когда Халилов узнал — только плюнул с досады: "Ч черт!
Нет бы на день раньше этих недоумков задержали!"
Своевременность и логика развития событий — вот чего всегда жаждал Колосов в своей работе. Вот чего с таким упорством просил у господа бога. И чего почти никогда не получал. Действительно, логики в этих самых «вновь открывшихся обстоятельствах» по раздольскому делу не наблюдалось ни малейшей. Ну кто, скажите, в наши аховые времена заботится насчет похорон мертвеца, случайно найденного на дороге?!
Кто? Только дефективный какой нибудь, кому делать больше совершенно нечего!
Два новых фигуранта и были с явным приветом. Основательно трехнутые. Костик Листов — даун. Так у него черным по белому в справке, выданной раздольским психдиспансером, и значилось. Его младший брат Леня — Лелик — вообще имбецил. Жили братья Листовы в многодетной семье в заводском районе Раздольска на попечении мамаши алкоголички и отчима инвалида. Жили плохо, едва едва с голоду не помирали: мать все деньги — и свою зарплату, трудилась она дворником в бойлерной, и нищенские пособия — регулярно пропивала. Братья Листовы соответственно восемнадцати и пятнадцати лет болтались с утра до вечера по всему городу и его окрестностям. То бутылки собирали на станции, то за символическую плату подметали тротуар перед коммерческими палатками, то по электричкам ходили — клянчили. Жить то надо, пить, есть и даунам имбецилам.
Колосов хорошо помнил ретивого участкового Сидорова, крепко зацепившего этих двух юродивых на прямой улике.
Сам ведь ему поручил полторы недели назад добросовестно проверить версию пропавших без вести Андрея Яковенко и алкаша Соленого! Сидоров, что называется, и засучил рукава.
И ему то и выпала удача. Точнее... Господи, какая же это удача — найти мертвое тело, объявить всем — родственникам, друзьям человека, пропавшего без вести, — не надейтесь, мол, все, баста, нет его уже в живых. Эх, лейтенант, лейтенант, вот и кончился весь твой «спецназ» в неполные двадцать четыре года. Нашли тело твое бездыханным, извлекли из сырой земли... Кто знал, что все случится и
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
