В. Г. Короленко
кого нет, кроме ваших близких. А это милиция приехала.
— Милиция? НКВД? Зачем? Они хотят меня арестовать?
За что? Бога ради, позвольте мне позвонить маршалу Буденному! Сеня меня никому не даст в обиду...
— Да не за вами приехали! Маразм полнейший, сны наяву видит, — сообщила домработница Колосову, а потом опять стала увещевать хозяйку:
— Вам же сказали: Володя умер. Поскользнулся в ванной и умер... Дура набитая! Мальчики осиротели, дом осиротел теперь. Придите же в себя, вспомните, кто вы. Вам же говорят: у нас горе великое.., такое горе, господи, господи И она, грубо толкая, повлекла кресло в глубь дома.
Последнее, что слышал Колосов от Мансуровой, было:
«Медведь тащит женщину! Стреляйте! Повторим дубль, больше, больше света!»
В доме, во дворе, на площадке перед калиткой и воротами суетились люди, подъезжали машины. Уйма врачей, по вызову прибыла «Скорая» из Раздольска и дежурная реанимационная бригада Центральной клинической больницы, сотрудники милиции, встревоженные соседи из окрестных дач. Из этой разношерстной толпы Колосов с трудом выделил для себя лица базаровских домочадцев. Все разговоры со свидетелями он оставил на потом, решив сначала взглянуть на место, где произошел несчастный случай.
Из просторной ванной комнаты на несколько минут попросили выйти всех, кроме врача «Скорой». Тело Владимира Кирилловича лежало на кафельном полу в луже воды. Тут же валялись ватные тампоны, сломанные ампулы, иголки, в головах стоял портативный аппарат для искусственной вентиляции легких. Врачи пытались сделать все возможное, но...
Колосов неторопливо обследовал ванную. Ее ремонтировали совсем недавно: евродизайн, плохо гармонировавший с остальной дачной обстановкой. Вместительная чугунная ванна, рядом раковина, встроенная в зеркальный шкаф, полотенцесушитель, еще один шкафчик. Колосов открыл его дверцы: шампуни, зубные щетки, мыло, туалетная бумага, фен на полочке. Он наклонился осмотреть дверь. Закрыться изнутри нельзя. Запорное устройство отсутствует — просто имеется медная, красивой формы ручка, поворачивающаяся вокруг своей оси. Ванна наполовину заполнена остывшей водой. На самом дне — электробритва: черный пластмассовый корпус, шнур, вилка.
— А кто отключил электроприбор? Выдернул вилку из розетки? Вы? — спросил Колосов врача.
— Сын погибшего. Тот, кто первым обнаружил тело.
Колосов, засучив рукав, осторожно извлек бритву из воды.
Осмотрел. Фирма «Филипс». У самого корпуса на шнуре пластиковая оплетка лопнула, разорвалась, видны оголенные провода. Он крикнул в дверь, чтобы оперативники принесли целлофан упаковать вещдок. Потом начал внимательно осматривать руки трупа. На правой ладони Владимира Базарова ярко выделялась электрометка: серо желтоватые пузыри ожога, багровая краснота.
— Слабый ток в 50 — 60 вольт уже опасен для жизни, а тут напряжение стандартное — 220. Он, видимо, схватился за провод мокрой рукой
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
