В. Г. Короленко
те переиграли. Не растратили бы столько сил, нервов, средств. Не растратили бы вхолостую, потому что ответ на главный вопрос, ради чего, собственно, и затевалась вся эта широкомасштабная операция — причастна ли Михайловская группировка к убийству Гранта, — уже был в принципе решен! Ответ на этот вопрос уже лежал в кармане самого обычного участкового по фамилии Сидоров в виде традиционного «протокола опроса» двух новоявленных свидетелей.
Когда Халилов наконец то дозвонился из Калуги, Колосов уже знал, что Ренат ему скажет. Вечером Халилов приехал в Раздольск лично, когда там как раз шла эксгумация трупа — на месте работал целый десант: следователь прокуратуры области, бригада судмедэкспертов, криминалисты отдела специальных исследований, местные сотрудники, осуществлявшие проческу прилегающей местности. Ренат въехал в ситуацию моментально и не скрывал разочарования, ибо новости, добытые им с таким трудом, явно опоздали.
Колосов слушал его доклад.
— Поначалу все пошло у нас туго. Крестный, конфликтно, как мы и планировали, — делился впечатлениями Халилов. — Пленочку прослушаешь — поймешь, кстати, не забудь продублировать, а то в прокуратуре вопросов потом не оберешься. В то, что я — это не я, а Акула Карпов, Бриллиант поверил сразу. Даже убеждать особо не пришлось спецметодами. Вообще я все с ним провел чисто благородно, никакого там пошлого рукоприкладства, чтобы не создавать калужским коллегам лишних неприятностей на суде, — мол, били менты при задержании и все такое... Сунул я ему культурненько ствол в зубы. Следов — ноль. Ну синячишка, возможно, у него на спине — а больше ничего, хоть освидетельствуй его тысячу экспертиз, — усмехнулся Халилов. — А он с ходу начал меня уговаривать, убеждать. Он умный, пес такой, и нервы у него крепкие. Даже в такой ситуации — видел же, что .я наркоман, то и дело на истерику срываюсь, руки у меня ходуном ходят, вот вот контроль над собой утрачу, — но даже в такой ситуации, Крестный, он говорил со мной как добрый папаша с ненормальным сыном — тихо, рассудительно, насколько это было возможно в его положении. Пленку прослушаешь — убедишься. Ну а я, как и договаривались, мало помалу давал себя убедить. Начал поддаваться на уговоры, поплыл, в общем, отказался от плана мести, — тут Ренат снова усмехнулся. — Часа два мы так с ним балаболили. Гранта, Крестный, судя по его словам и даже не по словам — по интонации, по реакции на мои угрозы, по силе его убеждения, вряд ли они убрали. Михайлов искренне недоумевал, понимаешь? Трусил, пытался уверить меня в своей непричастности к смерти моего «побратима», старался не терять лица, не унижаться, но внутренне он сам недоумевал. И я это почувствовал, понимаешь? Ты мою интуицию знаешь, насобачился я с такими работать, настраиваюсь на нужную волну и... Михайлов, знаешь ли, даже не клялся в том, что они не убивали Гранта, — понимал, в той ситуации я б ни одной его клятве не поверил. Нет, он словно сам с собой размышлял. Просил меня подумать своей голово
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
