Анонимам и псевдонимам
падают?
Эта косноязычная и туманная фраза звучала в устах Егорова весьма многозначительно. Однако соглашаться с такими голословными предположениями Никита не собирался: с одной стороны. Сладких, Грант, заказуха, с другой, эти без" вести пропавшие... Какая тут может быть связь? И потом, даже факт смерти их пока точно не установлен — трупы то до сих пор не найдены. Так что...
Однако по инструкции он был обязан организовать проверку любой, даже, возможно, ложной информации по делу.
Поэтому он связался со Спицыным, и тот пообещал поручить участковому снова навести справки по делу и Соленого, и Яковенко: повторно допросить соседей алкаша и бывшую жену сотрудника «Сирены».
В Раздольском отделе, а они добрались туда уже в пятом часу. Катя сначала оказалась предоставленной самой себе:
Никита заперся в кабинете с начальником ОВД — он и Спицын явно секретничали. Она терпеливо дожидалась в дежурной части. Минут через пять туда заглянул пришедший с улицы молоденький лейтенантик — худенький, как тростиночка, в пилотке, лихо сдвинутой набекрень, новеньком мундире и с планшеткой в руках. Типичный участковый. К нему тотчас же ринулись две гражданки, караулившие в коридоре. Катя от нечего делать прислушалась к их разговору. Тетки громогласно жаловались на то, что у одной похитили мелкий рогатый скот — козу, а у другой несколько куриц. Они требовали от участкового, чтобы «наглому разбою был положен конец, а к вору подлецу приняты меры».
— Уж не первый случай у нас на Мебельном! — кричала одна. — Вон у Базыкиных тоже коза пропала, а у Сидоровых кролики! Только они богатые у нас, жалиться к вам не пошли.
А мы с Настеной — бедные, одни пацанов ростам, для нас и курица — ущерб значительный. Так что, дорогой товарищ, будь добр, меры принимай... А уж если ваш беззубый закон не позволяет к этому вору статью какую подвести, скажи нам, мы с ним по свойски, по деревенски посчитаемся.
— Все наш закон позволяет, дорогие гражданочки, и меры и контрмеры, — морщился участковый. — Только скотинка то ваша того... Кому она нужна то, господи? Сама куда нибудь убрела. А ведь тут дело возникнет, вы вдумайтесь. Уголовное дело! Ответственность, морока занятым людям, и, тьфу, по такому пустяку — коза, видите ли, испарилась!
— Моя Маруська мне пять литров молока давала, — взвилась одна из теток. — И убечь сама никуда не могла — к колышку, зараза, была привязана. Я ее на травку пустила, а вы...
Если не примешь заявление — к прокурору пойдем!
— Что за люди! Давайте уж, — участковый сунул бумаги в планшетку. — Мне только живность вашу искать сейчас. Тут у нас дела серьезные — убийство в районе, небось слыхали, а вы с такой мелочовкой...
— Коза моя была источником дохода целой семьи. У меня двое вон мал мала. Ты, что ль, им теперь молока отдоишь?
У тебя и доилка небось еще не выросла!
— Но но, — лейтенантик вспыхнул до корней волос. — Без оскорблений при
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
