Анонимам и псевдонимам
лавного свидетеля по делу со стороны обвинения, многим, как в уголовном розыске, так и в прокуратуре, казалось ошибкой. Но выхода не было. Ставка была высока. Речь шла о раскрытии громкого дела, о котором вот уже несколько недель без устали трубили все средства массовой информации, упрекавшие правоохранительные органы в бессилии и неспособности поймать преступника.
В такой непростой ситуации само задержание лидера михайловской ОПГ не представлялось сыщикам таким уж сложным и невыполнимым делом. Ждали лишь подходящего случая, потому что...
Вот этот самый «случай» — из него надо было извлечь максимальную пользу по делу, — а так же другие вопросы Колосов не раз уже обсуждал с Халиловым. Он ценил его мнение.
Порой, правда, Ренат страдал излишним авантюризмом, но многие его советы и идеи стоили того, чтобы к ним прислушаться. Халилов, например, считал, что в сложившейся ситуации следовало на какой то момент разделить дела Сладких и Гранта. Он настаивал на том, что лидер михайловцев Бриллиант Гоша должен любой ценой быть притянут к ответу хотя бы по первому эпизоду. Задерживать его Халилов предлагал на юбилее у Бэмса — вора в законе, только недавно вернувшегося из зоны. По данным Халилова, Бэмс собирал воровской бомонд в загородном ресторане «У дяди Сени», расположенном на Киевском шоссе неподалеку от Внукова.
Точная дата сбора была пока неизвестна, но конфидент Халилова из числа ресторанной обслуги держал, как говорится, руку на нужной кнопке. Халилов не сомневался в том, что Михайлов Бэмса непременно посетит. Их связывала дружба еще со времен давней воровской юности, к тому же они были равновелики по престижу. А равные в том мире, где вращались и Бэмс и Бриллиант Гоша, старались не выказывать друг к другу пренебрежения, потому что дурные манеры дорого обходились. Сгоряча Халилов предлагал поступить со всей этой воровской шайкой лейкой, как, например, поступили бравые ростовские коллеги с воровским съездом в городишке Шахты. Однако Колосову никогда не нравился девиз некоторых не в меру ретивых стражей порядка: «Посадить не посадим урок, так хоть попугаем, хоть морду набьем».
С точки зрения объективной реальности и юриспруденции, и воровской бомонд, и Бэмс, и тем более умный осторожный Бриллиант Гоша внешне были перед законом чисты.
Как и в шахтинском деле при задержании у них вряд ли можно было бы обнаружить какие то компрометирующие улики.
Это были старые лисы, и застать их врасплох «на хате» наивно было даже надеяться. Более того, сам Михайлов, интересовавший Колосова больше остальных, мало походил на расхожий тип крестного отца, насаждаемый в умах обывателя гангстерскими фильмами.
Бриллиант Гоша разменял уже пятый десяток, а это то время для мужчин, когда и душа и тело (даже самые воровские) жаждут покоя. Последняя его, шестая по счету, судимость была погашена. Внешне он вроде бы давным давно завязал; у него имелся благоустроенный дом в деревеньке Храпово под Мытищами,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
