Анонимам и псевдонимам
если хочешь знать, пока ты тут учишь и экспериментируешь, твои ученики черт знает что вытворяют. Уголовное преступление, да да! Сереж, расскажи, что молчишь? На живого человека с собаками среди бела дня...
Ребенка травят псами. Это же преступление! Это хулиганство, настоящее истязание! Если б не мы там на дороге, они бы, эти твои послушники... Что, думаешь, не догадались, кем они себя вообразили? Ишь ты, молния на эмблемах, алтари, ножи, СС разную развели тут! Супермены, да? Сверхчеловеки? А тут цыган подвернулся, так значит — трави его, ату, да?
— О чем она? — Степан повернулся к Мещерскому. Тот кратко изложил инцидент на дороге.
— Сказал бы: наци, мол, мы, а то туману напустил — экстремальные условия, аутотренинг, — не унималась Катя.
— Мы не наци. Мы политикой вообще не занимаемся, — ответил Базаров, и снова она заметила в его взгляде насмешливые искры. — И ничего противозаконного ребята не делают. А эти два хмыря... Что ж, по одной паршивой овце о стаде не судят, тем более о пастухе. Ладно, пойдемте, поглядим на охотничков. Сможете их узнать?
— Нас доносить не учили!
Но Базаров снова ее не слушал. Повлек их к жилому корпусу. Там перед крыльцом собралось человек пятнадцать молодежи — видимо, они только что вернулись с какой то тренировки в лесу: запыхавшиеся, усталые, мокрые от пота.
К Базарову подскочил невысокий, гибкий, как кошка, молодец со спортивным свистком. Они о чем то заговорили вполголоса. Катя украдкой разглядывала «школяров». Нет, не похожи они на обычных спортсменов. Те яркие, как бабочки, в своей фирменной спортивной форме. Холеные, как дорогие скаковые лошади, уверенные, сильные. Эти тоже уверенные и сильные и вместе с этим какие то серые, безликие, точно тени: тихие голоса, незапоминающиеся черты, скупые точные жесты. Она вдруг поняла, что не сможет узнать тех, с кем ссорилась на дороге. Однако Степану, видно, никакие опознания не требовались.
По свистку ученики выстроились в шеренгу. Базаров медленно прохаживался перед строем. Ткнул своей палкой одного в грудь, второго. Те шагнули вперед.
— Снова за свое? — тихо спросил он. — Я же предупреждал вас.
— Мы.., ничего не было, учитель... — бормотнул один.
— Не слышу ответа: я вас предупреждал?
— Предупреждал, но.., да это ж только цыганский выблядок! — Возразивший не договорил — Базаров отшвырнул палку и сгреб его за грудки. — Да ты что.., мы же.., да заворовал все, сучий выкормыш, мы ж только поучить...
Страшный удар в челюсть сбил возражавшего с ног. Катя испуганно вцепилась в рукав Мещерского: боже, только драки не хватало! Но драки не случилось, а случилась... Она даже не сумела понять, что происходит — так молниеносны и беспощадны были базаровские удары, градом обрушившиеся на нарушителей дисциплины: челюсть, грудь, нога, живот, снова грудь, рука, поднятая для защиты, хруст костей, стоны боли, хрип, выплюнутые на траву сгустки крови... Он, видимо,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
