Анонимам и псевдонимам
По дороге в Половцево Колосов раздумывал: говорить ли ей о ране на горле Гранта? Эта подробность по предварительной договоренности с прокуратурой и судебным медиком не должна была пока нигде фигурировать. Необычную «визитку» убийцы намеренно оставляли в тени для того, чтобы впоследствии, если розыск пойдет успешно, быть уверенными: только тот, кто упомянет в своих признаниях эту подробность — и есть настоящий фигурант по этому делу.
Колосов в душе так и не мог решить: говорить ли все Кате до конца, и вообще... Для него еще было неясно и самое главное — зачем он привез ее сюда, в этот дом, на этот участок, на заборе которого еще сохранились потеки крови? Что то подсказывало Никите, что «Катерина Сергеевна», возможно, окажется в чем то полезной по этому делу. Это чувство уже посещало его однажды, тогда он послушался его и не прогадал. А может быть, все было гораздо проще: ему просто хотелось видеть Катю. Очень хотелось. Он должен был ее видеть, хоть изредка ощущать, что она — вот она, рядом, протяни руку и коснись, только... Только в этом своем желании из гордости, из какого то непонятного упрямства он не признавался даже самому себе.
На место происшествия ему требовалось взглянуть еще раз. Так он поступал всегда, по всем своим делам. Это был его личный стиль работы, сложившийся за годы работы в розыске. Обычно он приезжал на место один и без суеты, без спешки все там повторно осматривал, стараясь представить себе картину происшедшего.
Сейчас же при таком визуальном анализе по его собственной инициативе должна была присутствовать Катя. Он хмыкнул про себя: что ж, если женщина потребна тебе даже для умственного вдохновения, по крайней мере не выгляди перед ней круглым идиотом. Катя явно ждала объяснений. И он коротко, опуская все существенные подробности их предыдущей оперативной работы, изложил суть дела. Она выслушала, затем открыла калитку и пошла по тропинке к даче. В руках ее Колосов заметил маленький фотоаппарат «Самсунг» — «мыльницу». Катя имела привычку, если готовила репортаж для иллюстрированных журналов, заранее запасаться как можно большим количеством снимков. «Мыльница», конечно, не профессиональная «лейка», но при известной сноровке даже она иногда выдает вполне удачный кадр.
— Ты определенно утверждаешь, что именно этот ваш Грант убил Сладких... Значит, есть основания? — Она щелкнула, снимая дом.
— Есть основания утверждать это наверняка.
— А мы тут одни? А где же хозяева?
— Хозяйка. Прозорова Долорес Ромуальдовна. Вдова, профессорша, пенсионерка. Муж умер, сын в Испании по контракту. Он физик. Она тоже сейчас в Испании, у нее там, кроме сына, куча родственников еще со времен их гражданской войны. Улетела она второго мая — мы это установили.
— А каким же образом этот уголовник Антипов познакомился с вдовой и стал ее съемщиком?
— Надо выяснить. Мы опрашивали соседей в Москве: те говорят, Прозорова вернется месяца через два три, ключи им от кварт
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
