Анонимам и псевдонимам
с дайвингом развернемся, наладим контакты с африканскими фирмами, насчет полета на воздушном шаре идею обмозгуем, я тут прикинул, нет, ты послушай меня...»
Катя обычно только рукой махала на эти его «идеи». Раз уж Сереженька вбил себе в голову, что он второй Миклухо Маклай — ничего не поделаешь. Надо терпеть Несмотря на всю свою неохоту и недовольство, к базаровскому визиту Катя подготовилась весьма тщательно. Придирчиво выбрала платье — хоть и жара стоит, а что то легкомысленное на такое мероприятие не наденешь. Опустила на ночь цветы в ванну с водой. Розы стоили баснословно дорого, и денег Кате было безумно жаль, но нельзя, чтобы делегат от семьи Кравченко заявился в базаровский клан с каким то жалким веником.
С тяжким вздохом поставила она будильник на шесть утра.
За день устала так, что казалось — коснись головой подушки, сразу провалишься в сон. Но не тут то было. То ли духота была виновата, то ли пустая и гулкая темная квартира, только ей не спалось. И мысли какие то лезли в голову... Вспомнился вдруг тот ветхий дом и запущенный сад, который они осматривали вместе с Никитой, и тот жасмин под окнами и черные зловонные пятна на заборе . Там тоже было тихо, как в могиле: там побывала смерть. Катя заворочалась с боку на бок, взглянула на часы. Все таки для чего Никита взял ее тогда с собой на место убийства этого киллера? И отчего она не ощутила того самого неуловимого «что то не так в этом деле», которое явно все сильнее тревожило Колосова? Ведь прежде интуиция ее никогда не подводила... Катя крепко зажмурила глаза — надо спать. Из угла тут же выплыла чья то страшная рожа с горящими желтыми глазами. Но Катя мысленно сказала кошмарику «кыш» и начала старательно считать розовых слонов. Сон накатывал медленными плавными волнами.
Она и не подозревала, что один странный, неприятный и не правдоподобный кошмар уже караулил ее, только ожидая удобного случая, чтобы сбыться наяву.
Уже с утра начало сильно парить. В воздухе разлилось какое то зыбкое марево: смог, пропитанный влагой будущего ливня. На горизонте маячили обрывки сизых лохматых туч.
Освещенные солнцем, они казались предвестниками урагана.
Катя испытывала беспокойство, глядя на них. Этот день — суббота 26 мая, переполненный самыми различными событиями, готовился закончиться грозой.
Мещерский прибыл на Фрунзенскую набережную в точно назначенный час. Он изредка поглядывал на Катю в переднее зеркальце: спутница уселась сзади, заботливо придерживая уложенный на сиденье букет влажных красных роз в хрустящем целлофане. Она казалась сегодня необычно молчаливой и задумчивой.
— Плохо себя чувствуешь. Катюша?
— Душно.
Мещерский нажал кнопку, опуская стекло со своей стороны, чтобы Кате не надуло в ухо. Потом заметил:
— Если ты волнуешься... Словом, о Вадиме не беспокойся.
Долетел благополучно и позвонит при первой же возможности.
— Господи боже, — Катя фыркнула. —
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
