Анонимам и псевдонимам
пришел в сознание, и Королев этим воспользовался:
— Ну, Витюша, ежели не встретишься сегодня с господом богом, а точнее, с чертом, если выкарабкаешься — помни, кому ты жизнью обязан.
Гусев закрыл глаза. Он был белый как полотно от потери крови.
На обратном пути Королев что то ворчал о «пижонском милосердии» и о том, что «он в нас, доведись вот так местами поменяться, разрядил бы всю обойму и глазом не мигнул».
Никите не хотелось втолковывать товарищу, что прилагательное «пижонский» применительно к слову «милосердие» ему совершенно не нравится. Но «добреньким» прослыть ему тоже не хотелось, и поэтому он буркнул:
— Он нам живой полезен. Думаю от него информацию получить: числится Грант за ними или нет. И если не числится, то...
— Как же, жди жди от такого информации. — Королев слыл в управлении розыска неисправимым скептиком и пессимистом.
Крыша ноги сохранил. Точнее, почти сохранил. Врачи сделали все возможное: собирали раздробленные кости по мельчайшим осколкам. Хирург травматолог, оперировавший Гусева, честно признался Колосову: «Сделали мы, конечно, все, что от нас зависело, но... Видимость это одна, а не ноги. Даже в качестве подпорок вряд ли сгодятся, просто вещь, на что брюки надевать». — «Значит, парень не сможет ходить?» — спросил Никита. «На костылях кое как. Доигрались в свои кастеты пистолеты, дострелялись. Ведь такой молодой — мог жить да жить...»
Когда Гусев пришел в себя после наркоза, то сначала долго не мог понять, где он и что с ним. К концу недели он кое что начал соображать, и врач разрешил Колосову краткую беседу.
Их разговор с Крышей, который начальник «убойного» предусмотрительно записал на диктофон, оказался примерно следующим.
Крыша (еле еле шевеля губами от слабости): А а, снова ты... Должок тебе.., верну.., при случае...
Колосов (назидательно): Тебя здесь из этих твоих барбосов никто не достанет. Не беспокойся. Теперь ты под нашей «крышей». И думаю, надолго.
Крыша: Значит, у вас я... Обрадовал, майор, называется... Подождать не мог... Так.., каждый дурак.., взять сможет...
Ты бы попробовал.., сам меня.., как в тот раз. помнишь?
Колосов: Помню, не забыл. Жить, врачи говорят, будешь. И на свадьбе своей, может, еще спляшешь.
Крыша: Телок не люблю.., за глупость и жадность.., и за мак кияж... А насчет танцев... Тут вчера один твой приходил.., все вокруг меня ламбаду танцевал.., все внушал мне, как пламенно и кому я благодарен должен быть за то, что житуху мне спасли... Все про тебя зудел — если б, мол, не Никита Михалыч..
Колосов понял, что у Гусева побывал неугомонный Королев с целью «подготовить почву для визита».
Крыш а: А ты ко всем, майор... такой добрый?
Колосов: Только к тебе.
Крыша: Я тоже бываю добрым.., малым... Так чем же благодарить тебя, майор, а?
Гусев, как некогда Акула Карпов, тоже не был дураком — все распрекрасн
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
