Четыре стихии
ирмы дела делает. И зарплата — дай бог. Это папаша в совете директоров давит, чтобы компаньоны для его сынка не жадничали, двигали его карьеру. А вот Степа окончательно с правоведением расстался. Знаешь, какой у него талант открылся? Я вчера узнал — чуть не упал.
— Какой? — Катя спрашивала машинально: складывала в спортивную сумку Вадькину обувь.
— Педагогический. — Кравченко хмыкнул. — А предмет, знаешь, какой он себе избрал? Ни много ни мало — жизнь и смерть.
— Как это?
— Любитель он, профан, а туда же... С Серегой нашим они одного поля ягоды. Идеалисты. Экспериментаторы.
— Как это? Я не понимаю.
— Ну ты знаешь, где мы с ним накоротке сошлись. — Катя прежде слыхала от Кравченко, что особо сблизился он со Степаном Базаровым на так называемых гладиаторских игрищах.
Кравченко иногда по профессиональной необходимости, а порой просто из любви к искусству посещал состязания по так называемому русскому бою: организовывал проведение занятий и спецсеминаров для сотрудников своей службы безопасности. Именно на этой «педагогической» почве он и сблизился с Базаровым, который некоторое время был продюсером и устроителем «гладиаторских боев». Катя не знала точно, как именно называется у этих чокнутых единоборцев тот, кто организует и финансирует этот безобразный мордобой, да и знать не хотела.
— Ас ринга, или как это у вас там зовется.., с ковра, он разве совсем ушел? — вяло полюбопытствовала она.
— Угу. Точнее, его ушли. Пришлось. Не законтачил он с Динамитом, ну и...
— А кто такой Динамит?
Кравченко только руками развел, ну ты, мол, даешь! Катя спохватилась: господи, да это какой то там у них чемпион.
Вадька им просто болеет, даже однажды, помнится, Катю возил в спорткомплекс любоваться на эту знаменитость.
— Отчего же Степан с этим взрывоопасным не поладил?
— Это их дела. Степа своих секретов не открывает. Да мы с ним год не встречались — много воды утекло. Я и не знал, что у него творится. Вчера он рассказывал, мол, у него уже свое дело — военно спортивная школа для молодежи. Они с Мещерским как клещи друг в дружку вцепились насчет проблем какого то там выживания, адаптации к экстремальным условиям и... Словом, скука для подготовишек. Но вообще, судя по пленке — он нам кассету демонстрировал, — в его доморощенном спортколледже вроде бы все уже налажено. Я вот когда вернусь с нашего с Чучелом Сен Готарда, загляну к Степке на огонек. Может, что путное и для своих мальчиков у него почерпну.
— Вы вот вчера у него пьянствовали, а Лиза, бедная, из за вас до ночи домой не могла попасть, — укорила Катя. — Она, наверное, к родителям поехала, а это в ее положении уже неудобно.
— Да не у: Степки мы были, не на съемной хате, а в их квартире.
— В какой это их? Чьей?
— Ну, близнецов. Батя им купил на проспекте Мира четырехкомнатную. Там сейчас Димон один печальный обитает.
Впрочем,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
