Четыре стихии
роглядеть готовы. Мне все кажется, что на мне что то криво надето. Или прореха сзади, или колготки поехали.
— Все нормально, — успокоила ее Катя, покосившись на ловко сидевший на приятельнице черный костюм. Гинерозова, скованная своим «стилем», вечно рядилась во все черное, точно галка.
— Жаль старика, конечно, но пожил, куда уж больше — восемьдесят шесть! Он ведь, Кать, последние полгода в лежку лежал. Паралич. Они сиделку нанимали — с ложки его корми, на горшок посади, — Лиза вздохнула. — Ужасно, правда? Тут по телевизору фильмы его показывали, он там в роли. Какой мужчина был, а? И вот стал — бревно бревном, все под себя... Что делается, Катька? Неужели и мы такими развалинами станем?
Катя машинально кивнула. Она наблюдала, как Кравченко подошел к отцу и они вместе затем подошли к Владимиру Кирилловичу, видимо, выражали соболезнования, о чем то тихо и обстоятельно беседовали.
— Правда, будь на свете справедливость, старик бы дотянул до осени, — донесся до нее недовольный шепот Лизы. — Мы со Степкой расписаться должны были шестого июня.
А теперь из за траура все отложено на август. Пойдут теперь девять дней, сорок дней...
Катя промолчала. Утешить Лизу в ее печали по поводу законного штампа в паспорте она не могла.
— Да какая разница? — шепнула она, увидев, что губы приятельницы обидчиво дрогнули. — Все равно же у вас все решено. Месяцем позже, месяцем раньше. Куда он от тебя денется?
Гинерозова потупилась: Катя поняла — приятельница хочет ей что то сказать, однако не решается.
— Он сильно изменился, Катя, — выдала Лиза наконец. — Я чувствую. Прежде я думала, это у него стресс такой после болезни, а сейчас... Знаешь, — она снизила голос совсем до шепота. — Мне иногда даже кажется, он рад, понимаешь, что все так получилось, что появился законный повод все отложить. Я уверена.
— Не выдумывай ерунды, — Катя обняла ее за плечи. — Степан тебя любит. Ведь это же он был инициатором, чтобы вы расписались. Он? Ну вот. А эти чувства... У мужчин это бывает — приливы, отливы... Да достаточно сейчас видеть, как он на тебя смотрит. Кстати, а чем это он болел, а?
По толпе прошло движение, весть о том, что долгожданная делегация наконец то приехала, мигом облетела всю похоронную процессию.
— Ты их путаешь, Катька, — Лиза тоже несколько встрепенулась. — Смотрит он на меня, говоришь... Это Димка сюда смотрит, и кстати — на тебя. А Степочкин взгляд, жгучий и страстный, — Лиза фыркнула, — ты заметить не могла.
Он же в своих бифокалах черных. Так что не обманывай меня, подружка, не надо. Хотя и слушать мне тебя ужасно приятно.
«Ужасно приятно» — в этом вся Лиза. Этот ее жаргон:
«стильно», «стремно», «утробно», «железно» и «горестно», употребляемый ею столь обильно, надо признаться, ее совсем не портит. Тусовочкой, конечно, попахивает. Что ж, кто сейчас не тусуется? Она чуть улыбнулась: все образуется, поженятся они с э
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
