Четыре стихии
нко, а Мещерский больше молчал. Нет, они не опускались до пошлости, не тянули спички, не метали орлянку, вручая судьбу легкомысленному жребию. Они просто говорили друг с другом как товарищи, как самые близкие и дорогие люди. И решили все сами по мужски, между собой, даже и не поинтересовавшись, согласна ли она с их решением.
С того памятного вечера Мещерский надолго исчез с Катиного горизонта. Не объясняя причин. А затем появился.
Потому что.., он бы, конечно, объяснил ей — почему вернулся (Катя чувствовала), только вот она сама потеряла охоту спрашивать. Ей все это на какой то миг даже показалось забавным. А потом как то стало все равно, потому что Вадим Андреевич Кравченко, утвердившийся в ее жизни, как он любил говаривать, всерьез и надолго, вовсю распускал свой павлиний хвост, источая нежность и обаяние. В глазах всех «драгоценный В. А.» стал «ее молодым человеком». О них даже говорили «милая пара». А Мещерскому досталась всего лишь старомодная роль «друга семьи».
Сейчас, стоя среди тихой траурной толпы родных, близких и просто скорбящих людей, Катя, как всегда, чувствовала, что и Кравченко, и Мещерский рядом. Она слушала оратора и тихонько восхищалась им: какой проникновенный бархатный баритон со слезой, какие благородные манеры! Актер, наверное. Она шепотом осведомилась у Вадима, кто же это такой. Оказалось — бывший директор ЦДРИ, и он явно не торопился покидать траурную трибуну, величая покойного «учителем, гениальным мастером и неповторимым художником». Кравченко, наклонившись к Катиному уху, пояснил: на похороны ждали правительственную делегацию, а она задерживалась. Поэтому все речи затягивали, чтобы, не дай бог, не свернуть церемонию до приезда высоких гостей.
Внезапно по толпе, словно ветерок, прошелестел вздох облегчения: вроде прибыли. Но оказалось, что это делегация от Союза кинематографистов и жюри конкурса «Кинотавр».
Через толпу протискивались какие то совершенно незнакомые люди, тащили охапки цветов, венки. Замигали фотовспышки.
Катя поискала в толпе знакомых: вон отец Кравченко — его рост и стать, несмотря на груз семидесяти лет, все еще выделяют его из толпы. Помнится, Катю первоначально весьма удивляла тесная дружба Кравченко старшего — генерала КГБ — со многими весьма знаменитыми деятелями искусств.
В просторной квартире на улице Неждановой в торжественные семейные даты за столом собирались многие из тех, кого Катя частенько видела по телевизору или о ком читала в газетах. Потом, со временем, она перестала удивляться такой тесной дружбе, кое что начала понимать. Кравченко старший был хорошо известным в столице человеком. Когда то, еще в 70 х, он возглавлял небезызвестное Первое управление КГБ — линию "С" внешней разведки — и обладал самыми широкими связями. В конце девяностых первая часть его «Мемуаров», изданная у нас и за границей, стала настоящим бестселлером.
К Кате старик благоволил особо, все обещал засесть за вторую часть воспоминаний: «Т
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
