Четыре стихии
игуранта из под носа увели угробили! (Он все еще никак не мог прийти в себя от досады и злости.) — Семен Палыч, судмедэксперт, предполагает, что смерть наступила между половиной третьего и тремя часами ночи.
В час Быка, в общем. — Касьянов пошуршал листами в своей следственной папке. — Палыч что то с пятнами крови там колдует. Настороженный весь какой то, заинтригованный, но пока выводами не делится... Мда а, ну, а ты что скажешь?
Колосов молчал.
— У него вроде шея сломана. И горло, мда а... Ты видел что нибудь подобное прежде? Черт те что.
Колосов машинально кивнул. Переливать из пустого в порожнее ему сейчас не хотелось. Этот труп он видел раньше Касьянова, раньше всех остальных коллег. И вот это самое изумленное «черт те что» тоже уже слышал от Рената Халилова.
Когда они обогнули дом, Халилов, в руке у него был теперь вместо пистолета карманный фонарик, посветил в траву. У поленницы возле самого забора Колосов увидел торчащие из лопухов ноги в голубых джинсах. Пятно света сдвинулось вправо, и они увидели лицо того, кто был им так хорошо знаком по фотороботам и снимкам из спецальбома. Безжизненное мертвое лицо. Открытые глаза, кончик прикушенного языка между посинелых губ и...
— Мать честная, кровищи то! — не удержался Халилов. — Что ж тут было, Никит, а?
Антипов Грант лежал на спине. Голова его была самым неестественным образом свернута набок, словно, вопреки всем законам природы, он в такой неудобной позе стремился изогнуться на сто восемьдесят градусов. Однако в первое мгновение внимание Колосова привлекла не эта причудливая поза трупа, а внушительная рана на горле. Настоящая дыра с рваными краями. Трава под трупом совершенно почернела от крови. Множественные пятна и брызги Колосов заметил и на ветках жасмина, росшего под окнами, и на дровах. Даже на заборе примерно в метре от земли имелись обильные кровяные потеки.
Луч фонарика сдвинулся вбок, и в траве что то тускло блеснуло. Колосов наклонился: возле правой руки Гранта, грязной от земли, с застрявшими между пальцами сосновыми иглами — видимо, в агонии он царапал землю — лежал пистолет «ТТ». Колосов достал из кармана носовой платок, осторожно взял им оружие. Осмотрел. Выходит, что то напугало или насторожило Антипова, и он решил защищаться. Но вот странное дело — не успел даже выстрелить. Его кто то опередил. Колосов вернул пистолет на место.
— Может, это и не его пушка, конечно, да вряд ли, — Халилов чуть отступил, продолжая светить. — Чем это его так звезданули?
— На пистолете отпечатки Антипова. Только что по детектору «Поиск» проверили, — сухо сообщил Касьянов, прервав цепь колосовских воспоминаний. — Это его пистолет. Без номера, исправный, бывший в употреблении. Да, но на этот раз пустить в ход он оружие не успел. Это с его то хваленой реакцией! А ему сломали шею... Заметь, не выстрелили, не шандарахнули свинчаткой, не пырнули ножом, а.., ч черт, фактически ведь руками с ним справились
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
