Четыре стихии
дел на уровне своих глаз пузыречек с мутноватой жидкостью на ладони своего искусителя.
— Обманешь, сволочь. Дистиллировка небось, а? — Но он уже не мог глаз отвести от пузырька как зачарованный.
Колосову было больно и жалко смотреть на этого в общем то недурного собой брюнета с резкими мужественными чертами лица. Ничего мужик, хоть и вор. По виду фартовый, женщинам такие должны нравиться. Однако сейчас в лице Акулы уже не было ничего человеческого: голое вожделение, алчная страсть и собачья мольба во взгляде.
— Это не дистиллировка, Антоша, — голос Халилова звучал спокойно, а движения — он полез во внутренний карман куртки и достал одноразовый шприц в пакетике — ленивыми и размеренными.
Акула со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и спрятал лицо в скованные наручниками руки.
— Суки, — всхлипнул он. — Суки вы все.
— Разговор будет? Да или нет?
— Ну да, да, да!
— Вот и чудненько. Сам справишься или помочь?
— Сам! — Карпов с силой выбросил вперед скованные кулаки. — Сними, сними это скорее! — Раз увидев вожделенное «лекарство», он уже был не в силах сдерживаться.
Один из сотрудников розыска, самый молодой из колосовских подчиненных, молча расстегнул наручники. Потом отвернулся. Колосов видел, насколько не по душе парню вся эта сволочная сцена. Эх!
Халилов священнодействовал: проколол иглой резиновую пробочку, набрал жидкость в шприц и...
— Ну? — Акула уже судорожно рвал с плеч пиджак, задирал рукав щегольской водолазки из ангорки, — Ну же!
— Когда ты встречался с Грантом? — тихо спросил Колосов.
Акула замер.
— Он мне как брат, — шепнул он, — что ж вы делаете?
Будьте же людьми.
— Мы люди, Антоша, — ответил Халилов. — Это ты у нас марсианин с заскоками. Впрочем, хозяин — барин. — И он сделал вид, что спускает жидкость в пузырек.
— Я давно с ним встречался. Он мне сам стрелку забил.
В баре на Белорусском вокзале!
— Правда?
— Клянусь! Я про него ничего не знаю. Он всегда один работает, он...
— А зачем он тебя хотел видеть?
— Ну.., у него проблемы начались. Он искал ходы уладить.
Считал меня полезным.
— Ты помогал ему улаживать конфликт с коломенцами?
— Нет. У меня таких выходов нет. Не та фигура. Он...
— Думаю, то, что твой названый братец вернулся, для тебя уже не секрет, — перебил его Колосов.
Акула умолк. На скулах его ходили желваки.
— Мне передали ребята, — пробормотал он наконец. — Но чем хотите клянусь — мы не встречались.
— Верю, — хмыкнул Халилов. — Братец твой замочил очередного клиента. Работа для него прежде всего, прежде родственных визитов. Так вот. Сейчас ты скажешь нам честно и откровенно, Антоша, где нам искать Гранта, а?
Вор дернулся, словно его ужалила оса.
— Да откуда ж я знаю? Что вы мне жилы тянете? Я ж сказал
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
