Четыре стихии
агажник, а на нем — доски и картонки. В салоне — узлы, тюки и прочий дачный скарб. За рулем — старик в очках, суконной кепке и со слуховым аппаратом. Рядом на сиденье — по всему видно — его спутница жизни в теплой кофте и по комсомольски повязанной цветной косынке, прикрывающей жидкий перманент. Мотор «Волги» натужно хрипел, словно поднимал машину на крутую гору и никак не мог одолеть подъем.
— Нет, так не пойдет. Я все же взгляну, что там, — старичок затормозил и решительно полез из машины. — Может, масло подтекает? А то ведь не доедем.
Его жена, зевая, взглянула на часы: половина четвертого утра, темная стена леса по обочинам шоссе, тусклый свет фар едва пробивается сквозь плотную пелену тумана.
— И стоило только в такую безбожную рань подниматься, — она снова зевнула, наблюдая за мужем. Тот открыл капот и деятельно склонился над мотором. — Ну что, совсем встали?
— Нет, нет, сейчас, Шурочка. Я тут только кой чего законтачу... Не волнуйся.
Женщина, ежась и кутаясь в кофту, вышла, обогнула машину и засеменила к кустам на обочине. Шаги ее глухо отдавались в тумане. Потом они стихли. Но вот зазвучали снова — тяжелые, торопливые.
— Там кто то есть, — прошептала она. — Поехали отсюда.
— Сейчас, сейчас, — старик со слуховым аппаратом продолжал колдовать над мотором.
— Я тебе говорю: там кто то есть. Был Я видела. В лесу, в ельнике... И там тошнотворно пахло... — Она с силой захлопнула дверцу «Волги».
Муж ее вернулся за руль.
— Вечно ты все выдумываешь. Креститься надо, знаешь ли, когда... — возразил он вяло. — Кто там может быть в такую рань? Для грибников не сезон — какие в мае грибы?
А для деревенских...
— Какие деревенские, — женщина настороженно и испуганно вглядывалась в выступающую из тумана темную полосу леса. — Я же объясняю тебе. ТАМ КТО ТО БЫЛ. И.., и я испугалась... Поехали отсюда, ради бога, скорее, ну!
Старик завел мотор. «Волга» натужно тронулась с места. Жена его то и дело оглядывалась назад. Оглянулся и он. Что это?
Ему померещилось, что какая то тень мелькнула в тумане, пересекла шоссе и пропала, точно растворилась во мгле.
— Бомж, наверное, бродяга, — проворчал он. — Мало ли их сейчас шляется? С вокзалов кочуют, с помоек... Весна ж, всякая тварь шебуршится, потому что теплынь стоит и...
Его жена молча полезла в «бардачок». Старик увидел, как она торопливо сыплет себе на ладонь белые колесики нитроглицерина. Руки ее дрожали. Одна таблетка скатилась на сиденье.
С востока потянуло предутренним ветерком. Пелена тумана сдвинулась, открывая небо. Над лесом недвижно застыл белесый диск луны. Спросонья пискнула в чаще птаха. За ней следом еще одна, еще. Кто то потревожил их сон Потом настало мгновение абсолютной тишины. Потом ее нарушил странный звук — хлюпанье, всплески, словно какой то зверь шумно утолял жажду на водопое. Звук доносился из глубокого оврага, заросшего по ск
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
