Волшебные камни Курага
ращалась в сплошные мучения, ни на мгновенье
не прекращающиеся с того момента, как они лишались родных мест обитания.
Их плоть обладала способностью непрерывно видоизменяться, принимая самые
экзотические формы. Каждое такое изменение вызывало у этих созданий муки
не меньшие, чем те, которые испытывали люди, когда у них обрывали
конечности на дыбе при колесовании.
- Пятьдесят стеллоров, - прокудахтал один из придворных Властителей
Креллига, неограниченного правителя обширной планеты Борлаам. - Пятьдесят
за протея.
- Кто назовет семьдесят пять? - спросил агозлид у толпы. - Я доставил
сюда это существо ценой жизни трех рабов, каждый из которых ныне пошел бы
не меньше, чем за сотню. Вы хотите, чтобы я оказался в убытке? Стеллоров
тысяч на пять?
- Семьдесят пять, - раздался голос из толпы.
- Восемьдесят, - последовал немедленный ответ.
- Сто, - предложила аристократка из первого ряда. Хищное лицо
агозлида стало смягчаться по мере стихийного роста назначаемой цены.
Протей продолжал непрерывно извиваться, принимая все более причудливые и
вместе с тем жалкие формы. Херндон тесно сжал губы. Ему было хорошо
известно, что такое подлинное страдание.
- Двести, - спокойно произнес он.
- О, новый голос! - возопил, ликуя, аукционер. - Голос из задних
рядов! Вы, кажется, сказали, пятьсот?
- Двести, - хладнокровно повторил Херндон.
- Двести пятьдесят, - поспешил набавить цену стоявший по соседству
какой-то аристократ.
- И еще двадцать пять, - сказал, молчавший до сих пор, владелец
цирка.
Херндон нахмурился. Теперь, когда он вступил в торги, он - как и в
чем-нибудь другом - всецело увлекся происходящим. Он ни за что не уступит
другим этого протея.
- Четыреста, - уверенно предложил он. На мгновение над аукционным
кругом воцарилась такая тишина, что даже были слышны с моря крики чаек,
устремлявшихся вниз за добычей. Затем раздался спокойный голос из первого
ряда:
- Четыреста пятьдесят.
- Пятьсот, - предложил Херндон.
- Пятьсот пятьдесят.
Херндон ответил не сразу, и аукционер-агозлид вытянул свою
одутловатую короткую шею, высматривая, кто еще набавит цену.
- Я слыхал пятьсот пятьдесят, - тягуче, нараспев произнес он. -
Недурно, но пока что недостаточно.
- Шестьсот, - сказал Херндон.
- Шестьсот двадцать пять.
Херндон с трудом переборол необузданное желание выхватить
иглопистолет и пристрелить своего соперника на этих торгах. Вместо этого
он еще крепче сцепил челюсти и процедил сквозь зубы:
- Шестьсот пятьдесят.
Протей весь изогнулся и стал похож на корчащегося от боли псевдокота.
Толпа хохотала от восторга.
-
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
