Сокровища Гвалура
дан на хранение ему и
должен у него оставаться. Он один несет ответственность за документ и ни с
кем не может делить ее. В поисках выхода он на минуту забыл о священной
клятве, которую он дал его преосвященству, получая из его рук пергамент.
- Вот еще что - сказал Конрад. - Не поможет ли нам демон? Может, у
него за пазухой есть пара трюков? Если обратиться к нему и обещать в
уплату освобождение...
- Я не стану иметь дело с демоном, - отказался Эндрю. - Мерзкая
скотина.
- А по-моему, - возразил Дункан, - он вполне приличный малый.
- Ему нельзя верить, - настаивал Эндрю. - Он обманет вас.
- Ты говорил, что и Снупи нельзя верить, - напомнил ему Конрад, -
однако если бы мы обратили больше внимания на слова Снупи, мы не были бы
здесь. Он предупреждал нас насчет замка, говорил, чтобы мы и близко не
подходили к нему.
- Делайте, как хотите. А меня увольте. Я не стану сговариваться с
демоном из ада.
- Но, может, он знает способ, как помочь нам.
- Он потребует плату. Помяните мое слово, придется платить.
- Я готов заплатить, - сказал Конрад.
- Но не ту цену, которую он спросит, - возразил Эндрю.
"Плохо дело, - подумал Дункан. - Скрач вроде бы приличный парень,
хотя кто его знает. Но вряд ли он сможет помочь."
Никто не сможет. Диана, если бы могла, открыла бы им путь. А если она
не может, то не может никто. Колдовство такого рода наверняка имеет
"защиту от дурака".
Дело закрыто, все предприятие рухнуло. Они не выйдут из замка,
последняя надежда человечества, как выразился архиепископ, угаснет.
Дункан тяжело поднялся и пошел наверх.
- Куда вы, милорд? - спросил Конрад.
Дункан не ответил, потому что ответа не было. Он сам не знал, куда
идет и зачем. Он об этом не думал, знал только, что должен от чего-то
уйти.
Он медленно поднимался и почти дошел до двери, когда услышал вопль
непереносимого ужаса, полукрик-полувой осужденной души, смешанный с визгом
дикого страха. Испуганный Дункан остановился.
Крик шел откуда-то из замка. Первая мысль Дункана была о Диане, но
это кричала не она: слишком низкий и горловой звук для женщины. "Значит,
это Кутберт", - подумал Дункан и, преодолевая ужас, бросился к дверям.
Вбежав в холл, он увидел Кутберта.
Старик бежал вдоль балкона над холлом.
Он был в своем ночном одеянии. Руки его были подняты вверх как бы от
ужасного страха, а лицо так искажено, что почти не походило на
человеческое. С покрытых пеной губ срывались вопли. Он вдруг вскочил на
балюстраду, окружавшую балкон, и бросился вниз, крутясь в пустоте. Его
вопли слились в один непрерывный визг, кончившийся только тогда, когда
тело ударилось о плиты пол
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
