Сокровища Гвалура
повернулся к Диане. Она улыбалась, глаза ее сияли. Она
осторожно развернула бархат.
Обнаженный меч сиял сотнями огней.
Его рукоять была усыпана драгоценными камнями.
- Я ему говорила, что для меня это чересчур великолепно, но он
настаивал, чтобы я взяла.
- Роскошный, - оценил Дункан.
- Гоблины хранили его много лет, - заметила Нэн, - как священное
сокровище. Им и во сне не снилось, что найдется человек, которому они
захотят отдать его.
Она пожала плечами.
- И то сказать, он слишком тяжел для гоблина или для кого-нибудь из
наших.
Дункан протянул руку к мечу.
- Можно?
Диана кивнула.
Сталь была холодной и гладкой. Он погладил меч почти ласково.
- Дункан, - тихо сказала Диана, - я боюсь.
- Боитесь?
- Мне кажется, я знаю, что это за меч. Снупи не сказал мне.
- Тогда я не думаю, что вы станете спрашивать.
Он потянул конец бархата и накинул его на меч.
- Закройте его. Это драгоценная вещь, ее не нужно выставлять на
ночную сырость. Заверните его как следует.
Он повернулся к Мэг.
- Я хочу спросить тебя насчет одной вещи. Ты как-то говорила о плаче
за мир, но вскользь. Ты не можешь рассказать подробнее?
- Ничего, кроме того, что уже сказала, милорд.
- Ты говорила, что есть несколько таких мест, вероятно, широко
раскиданных. Ты, кажется, думаешь, что одно из них в топи.
- Так говорят.
- А кто оплакивает?
- Женщины, милорд. Кому же еще оплакивать наш мир? Только у женщины
есть причина для плача.
- Ты знаешь имена этих женщин?
Мэг нахмурилась, пытаясь вспомнить.
- Конечно, имена у них есть, милорд, но не думаю, чтобы я слышала их.
- А ты? - спросил он Нэн. - Вы, баньши, тоже плакальщицы.
- Плакальщицы, но не за весь мир, - ответила Нэн. - У нас достаточно
хлопот, чтобы оплакивать тех, кто больше в этом нуждается.
- А может, весь мир нуждается в оплакивании его нищеты.
- Наверное, вы правы, - согласилась баньши, - но мы плачем дома, в
знакомой нам местности, за одинокую вдову, за голодных детей, за нужды
стариков. Так много тех, кого нужно оплакивать, так что мы заботимся лишь
о тех, кого мы знаем. Мы садимся у одинокого коттеджа, из которого идет
скорбь и нужда, и плачем о тех, кто скорбит и нуждается, и...
- Да, я понял, - прервал Дункан. - Но ты ничего не знаешь о тех, кто
оплакивает весь мир?
- Только то, что вам уже сказала ведьма.
За Дунканом послышались мягкие шаги.
- Что это насчет оплакивания? - прозвучал голос Снупи.
Дункан обернулся к гоблину.
- Демон сказал, что плач в болоте.
- Он прав. Я часто его слышу. Но зачем это вам?
- Скрач сказа
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
