Суд Эрлика
бесчестным. Там, в Стэндиш Хаузе, его
преосвященство говорил, что в этом манускрипте заложена величайшая - и,
может быть, единственная - надежда человечества. Если это правда, а Дункан
в этом не сомневался, тогда бесчестие - небольшая цена за то, что записи
неизвестного последователя Иисуса будут переданы в руки ученого.
Но все-таки Дункану было неприятно.
Он чувствовал себя замаранным грязью обмана, укрывательства,
воровства.
Правильно ли он поступил? Граница между правильным и неправильным
была затенена, запятнана, и он не видел ее. Он всегда инстинктивно знал,
что правильно, а что - нет, и все было чисто и отчетливо видно. Но тогда
он имел дело с простыми решениями, не имевшими осложняющих обстоятельств,
а здесь они были.
Он сидел внизу каменной лестницы, ведущей к дверям замка. Перед ним
расстилалась зелень парка. Вокруг были каменные скамьи, фонтаны, розовые
кусты, цветущие клумбы, деревья с пышными кронами.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
