Суд Эрлика
ра, отрезанные от всего, что там
происходило, но отрезанные не ради защиты, а скорее попавшие в западню.
Они просто по привычке пошли обычной цепью. Это было хорошо для
открытых мест, но здесь, подумал Дункан, могло оказаться ошибкой. На
открытом пространстве Дэниел, находясь в тылу, мог быстро повернуться к
любой опасности позади, здесь же места для маневрирования не было. Дункан
прижался к стене и пропустил Дэниела вперед. Осторожно ступая, конь прошел
мимо хозяина, прижав его к стене большим телом.
Идя за Дэниелом, Дункан положил руку на снова обретенный поясной
мешочек и ощупал пергамент и амулет, вернувшийся из кармана Ривера. Что-то
помогало им пройти через все опасности, с которыми они встречались. Это
явно не было случайностью. Амулет? Наверное. Годы, которые амулет пролежал
в могиле Вольферта, могли усилить его магию, как улучшается вкус и букет
хорошего бренди. Как бы то ни было, думал Дункан, хорошо, что амулет снова
у него.
Время шло. Тьма медленно наползала слева. Конца щели не предвиделось.
Кажется, Снупи говорил, что здесь всего миль пять? Если гоблин был хоть
сколько-нибудь близок к правде, то и при медленном темпе они давно должны
были пройти это расстояние. Не наложены ли здесь чары?
Дункану уже давно казалось, что ветер стал больше напоминать голоса,
как будто хор проклятых душ выкрикивает непонятные слова.
Наконец, ветер утих, и довольно долго стояла мертвая тишина. Дункану
казалось, что тишина эта еще страшнее, чем завывания и визг.
Снова завыл ветер, снова пришли голоса - если они не были только в
воображении Дункана. И теперь над воплями агонии поднялся голос, отчетливо
произносивший одно слово: "святой!"
Слово повторялось с жаром, с восторгом, как если бы осужденная душа
неожиданно поднялась от мук чистилища прямо к воротам рая.
Дункан заткнул уши, чтобы не слышать этой победной песни, и когда
несколько минут спустя опустил руки, услышал голос Конрада:
- Свет! Я вижу свет! Мы подходим к концу!
Дункан не видел света, но это было не так уж удивительно, потому что
дорога очень узкой и тело Дэниела заполняло ее почти целиком, блокируя
видимость. Однако он заметил, что стены немного посветлели. Экстатический
голос все еще кричал: "святой!", но с увеличением света слабел и, наконец,
увял совсем. Вопли ветра превратились в бормотание, погибшие души
замолчали, и Дункан увидел впереди приятную зеленую местность, о которой
говорил ему Снупи.
Это и в самом деле было приятное место: широко раскинувшаяся долина с
холмами на заднем плане. Перед ним лежали развалины замка, о котором
предупреждал их гоблин.
Замок был чуть больше могильного холма. Две осыпавшиеся башенки все
еще стояли на страже по обеим
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
