Суд Эрлика
но они должны идти в любом случае,
при любых обстоятельствах. Выбора не было. Долгая линия наследственности
не давала ему другого решения. А пойдет он, пойдут и другие. Собственно, у
Мэг не было никаких причин идти с ними, но он был уверен, что она пойдет.
Дункан заметил, что клюет носом. Он встал, глубоко вздохнул, прогоняя
сон, но через некоторое время снова задремал.
Все его тело болело, желудок был пуст, и очень хотелось спать. Но
спать было не время.
Конрад встал, поглядел вниз, на подножие холма и сообщил:
- Она идет.
Дункан с трудом поднялся и увидел внизу что-то движущееся.
Приглядевшись, он узнал Мэг. Она почти ползла по склону, соскальзывала и
снова поднималась.
Конрад сбежал вниз, поднял ее на руки, внес наверх и осторожно
посадил перед Дунканом.
Она посмотрела на них бусинками глаз и резко сказала:
- Мертвые.
- Мертвые? - переспросил Дункан. - Люди Ривера?
- Все, - прошептала она. - Они лежат на дороге мертвые и
окровавленные.
17
Ветер с болота трепал лохмотья фигур, лежавших на песке - не у всех,
потому что часть мертвых была Безволосыми, у которых не было лохмотьев.
Крупные птицы сидели на телах и прыгали между ними.
Тела лежали на небольшом пространстве. Видимо, банда Ривера собралась
в кучу, чтобы отразить атаку, шедшую, похоже, с трех сторон, так что
отступать они могли только в болото, а оно само было смертью.
Вещи - седельные сумки, горшки и сковороды, одеяла, одежда, пивные
кружки и оружие - все было разбросано вокруг.
Костер еще слабо тлел, давая тонкую струйку дыма. Далеко на дороге
стояли, повесив головы, несколько лошадей. Остальные лошади, вероятно,
разбежались.
У кучи хвороста валялись седла, покрышки и прочая сбруя.
Дункан остановился, глядя на сцену резни. Он чувствовал горький вкус
во рту и боялся, что его вырвет. Хотя он читал в исторических свитках
Стэндиш Хауза страшные, вызывающие дрожь отчеты о сражениях и мрачные
описания их последствий, он впервые видел своими глазами такую бойню.
Он подумал, что странно такое воздействие на него этого зрелища:
Ничего похожего он не испытывал при битве с Безволосыми и Вервольфами.
Всего несколько часов часов назад он развалил череп ничего не
подозревающего Робина, но это была работа, необходимая для того, чтобы
выжить самому.
А здесь - другое дело. Здесь не было ничего личного, он в этом не
участвовал.
Тут лежали люди, грозившие насилием и муками самому Дункану и его
товарищам, и он пытался уверить себя, что рад случившемуся с ними, что это
освободило его от них, но, к своему удивлению, обнаружил, что в нем нет
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
