|
|
|
 |
Вас ждет увлекательное путешествие |
|
 |
Суд Эрлика
ую одежду.
Некоторые были в сандалиях, остальные босы.
Иногда отряд был один, в другой раз вокруг собиралась толпа,
глядевшая на святого и слушавшая, что он говорит.
И всегда у края толпы или в нескольких шагах от маленькой группы была
эта крадущаяся фигура, мелькая повсюду, не среди группы, но поблизости,
настораживая уши, ловя каждое слово, и его светлые, острые, как у ласки,
глаза, следили за каждым движением.
Затем, скорчившись за валуном или у маленького костра в ночи, он
записывал все, что видел и слышал. Писал он мелко, чтобы хватило
пергамента, сжимал маленький рот, стараясь вспомнить и записать точно те
слова, которые он слышал.
Дункан, как не старался, не мог разглядеть этого человечка, заглянуть
ему в лицо: оно все время было в тени или отворачивалось как раз тогда,
когда Дункану казалось, что он вот-вот увидит его.
Человек был маленького роста, довольно коренастый, босые ноги покрыты
синяками и ссадинами, одет в пыльные лохмотья, едва прикрывавшие худое
тело, длинные нечесаные волосы, запущенная борода. Он был не из тех, кто
привлекает внимание. Он был никаким, он терялся в толпе. Дункан шел за
ним, как собака по следу, обходил его кругом, чтобы встретиться с ним
лицом к лицу, но тот каждый раз отворачивался, будто зная о преследовании.
Затем кто-то потряс Дункана и тихим шепотом порекомендовал соблюдать
тишину.
Дункан открыл глаза и сел. Перед ним сидел на корточках Конрад и
показывал пальцем через угасавший костер. Тайни стоял, напряженно
вытянувшись, как на поводке, и негромко рычал, оскалив клыки.
Из темноты сверкали два широко расставленных шара зеленого огня, а
между ними - лягушачий рот, обсаженный по краям блестящими зубами, а
вокруг всего этого - шаров и пасти - впечатление лица, столь
отвратительного, что мозг отказывался принять его, не в силах поверить,
что такое может существовать. Рот был, как у лягушки, но морда совсем
другая: вся в углах и острых гранях, а наверху что-то вроде гребня. Изо
рта капала слюна. Существо явно было голодно и желало подойти к лагерному
костру, но его удерживало то ли рычание Тайни, то ли что-то еще.
Дункан увидел существо на одну секунду, затем оно исчезло, стерлось.
Сначала исчезли зеленые шары и зубы, на секунду дольше задержался общий
контур морды, вернее, намек на контур, затем исчез и он.
Тайни быстро шагнул вперед, продолжая рычать.
- Нет, Тайни, - тихо сказал Конрад. - Не надо.
Дункан вскочил.
- Они появились за последний час, - объяснил Конрад, - подкрались в
темноте. Но этого я увидел впервые.
- Почему ты не разбудил меня?
- Не было необходимости, милорд. Мы с Тайни следили. Они только
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
|
|
|
|
|
